Финская оккупация Карелии в 1941-1944 годах

Материал из Теория антисистем
Перейти к: навигация, поиск
Интересная статья

В 19411944 годах финская армия оккупировала восточную Карелию, которая никогда не принадлежала ни Финляндии, ни Швеции(в составе которой находилась Финляндия до 1809 года). В Карелии был установлен режим террора, направленный против нефинноязычного населения этой территории.

Из более чем 64 тыс. советских граждан, прошедших через финские концентрационные лагеря для военнопленных, по финским данным, погибло более 18 тыс.[1]. Независимая оценка французских специалистов дает более высокую цифру - не менее 22 тыс. только умерших "от естественных причин" (голод и болезни), при этом надо учитывать, что финны широко практиковали бессудные расстрелы "пленных", учет которых не велся, а также угон пленных на работы и перевод в лагеря на территории Финляндии, эти категории выпадают из данной статистики, но выживших после этого было очень немного - оценочно не более 2 тыс.. По многократно заниженным финским данным, в финские концлагеря было также помещено около 24 тыс. человек местного населения из числа этнических русских, из которых не менее 4 тыс. погибло только от голода[2] [3]. И та, и другая цифры выглядят невероятными, поскольку только в лагерях в Петрозаводске содержалось 19 тыс. (по свидетельствам самих же финнов), и оценочно количество погибших узников составляет не менее 40 тыс., что больше, чем вообще всё то количество заключенных, которое готовы признать финны. Кроме того, финны не включают в свою статистику по концлагерям жителей своеобразных "гетто для рюсся", режим в которых мало чем отличался от лагерного.

Содержание

Концентрационные лагеря

Очередной этап заключённых прибыл в концлагерь под Медвежьегорском, 1942 год. На снимке видно, что большинство заключённых — женщины и подростки.
«Детский» барак в одном из финских концлагерей Петрозаводска.
В то время как «расово-неправильных» детей загнали в концлагерь, для «расово-правильных» открыли народную школу, разумеется финскую. Пропагандистское фото.

Благодаря упорному сопротивлению Красной армии и общей неразвитости коммуникаций в приграничных районах Карелии по сравнению с её восточной частью, в сжатые сроки была организована эвакуация мирного населения, всего удалось эвакуировать на восток около 500 тыс. жителей Карелии и оказавшихся на её территории к началу войны гражданских лиц. Под оккупацию попало примерно треть довоенного населения Карелии, из них по «абсолютно точным» финским данным 41 875 человек были признаны «расово-близкими», а 45 510 человек были отнесены к категории рюсся. Первый лагерь для советских граждан славянского происхождения и нелояльных оккупантам карел (не исключая женщин и детей), был создан 24 октября 1941 года в Петрозаводске.

Целью создания финских концентрационных лагерей была «этническая чистка»: уничтожение русского населения в российском регионе, оккупированном финской армией[4][5][6].

Численность заключенных в финских концентрационных лагерях в Карелии по официальным финским данным:

Всего на территории оккупированной Карелии действовало 13 финских концентрационных лагерей, через которые прошло более 30 тысяч человек только местных жителей, около трети из них погибло. В эту статистику не входят данные о лагерях военнопленных, первые из которых начали создавать ещё в июне 1941 года и режим в которых мало чем отличался от режима концентрационных лагерей.

В своём письме домой 17 апреля 1942 года известный финский политический деятель и депутат сейма Вяйне Войонмаа (V.Voionmaa) писал[7]:

«…из 20-тысячного русского населения Ээнислинна, гражданского населения 19 тысяч находятся в концлагерях и тысяча на свободе. Питание тех, кто пребывает в лагере, не очень-то похвалишь. В пищу идут лошадиные трупы двухдневной давности. Русские дети перерывают помойки в поисках пищевых отходов, выброшенных финскими солдатами. Что сказал бы Красный крест в Женеве, если бы знал о таком…»

При этом необходимо отметить, что на начало 1941 года население Петрозаводска превышало 70 тысяч человек, а эвакуировано было всего около 23 тысяч. Куда делись недостающие 17 тысяч — вопрос к финским оккупантам.

Из-за плохого питания в финских концентрационных лагерях уровень смертности был очень высок, в 1942 году он был даже выше, чем в немецких концлагерях (13.7 % против 10,5 %)[8]. По финским данным, во всех «переселенческих» лагерях с февраля 1942 года по июнь 1944 года умерли от 4 000 (из них примерно 90 % в 1942 году)[9] до 4600[10] человек, или 3409 человек по персональным спискам, в то время как, по свидетельству бывшего заключенного А. П. Коломенского (в обязанности которого входило вывозить и захоранивать трупы умерших из «переселенческого» лагеря № 3), только за 8 месяцев с мая по декабрь 1942 года и только в этом лагере погибли 1 014 человек[11]. Если же сопоставить финские цифры с их же (и так уже заниженными) данными о динамике численности узников концлагерей, то общее количество уничтоженных в финских концлагерях должно возрасти как минимум до 6000, из чего с очевидностью следует вывод о паталогической недобросовестности финских исследователей и источников в данном вопросе.

Заключённые финских концлагерей, как и немецких, отрабатывали «трудовую повинность». На принудительные работы направляли с 15-летнего возраста, а в «трудовом» лагере в Кутижме — даже 14-летних подростков[12], с состоянием здоровья не считались[13]. Обычно рабочий день начинался в 7 часов и продолжался до 18-19 часов, на лесозаготовках — до 16 часов с часовым летом или двухчасовым зимой перерывом на обед[14]. Поскольку мужчины были призваны в армию в первые дни войны, большинство «рабочей силы» в лагерях составляли женщины и дети. В 1941—1942 годах работу заключённых лагерей не оплачивали, после поражения немцев под Сталинградом стали платить от 3 до 7 финских марок в день, а непосредственно перед заключением перемирия ещё больше — до 20 марок (по свидетельским показаниям А. П. Коломенского)[15].

Особой жестокостью по отношению к заключённым отличалась охрана «переселенческого» лагеря № 2 (неофициально считавшегося «лагерем смерти» — в этот лагерь направляли «недостаточно лояльных» заключённых) и его комендант, финский офицер Соловаара (фин. Solovaara), осуждения которого как военного преступника после войны безуспешно добивались советские власти. В мае 1942 года он на построении лагеря устроил показательное избиение заключённых, вся вина которых заключалась в том, что они просили милостыню. За попытки уклониться от лесозаготовок или отказаться от работ финские солдаты избивали заключённых до смерти на глазах всех работающих для того, чтобы, как выражались финны, «другие учились»[16]. Финская охрана лагерей систематически насиловала узниц, в том числе и малолетних девочек-школьниц, для чего совершала регулярные посещения "детских" бараков в лагерях.

Согласно сведениям, полученным советской Чрезвычайной государственной комиссией по расследованию злодеяний финских оккупантов в 1941—1944 годах, в концлагерях практиковались медицинские опыты над узниками и клеймление узников, причём, в отличие от немцев, финны не только делали татуировки узникам, но и клеймили их калёным железом, не исключая и детей, которых они тоже причисляли к «военнопленным». Как и немцы, финны торговали «рабами» с «восточных территорий», продавая насильно угнанных на работы советских граждан для использования в сельском хозяйстве[5], то есть в Финляндии фактически практиковалась работорговля. Об этом прямо свидетельствовал в своих дневниковых записях[17] даже такой известный финский «гуманист», как Мартти Хаавио:


«Странно иметь рабов. У меня шесть рабов, все русские, которых я заставляю делать самую трудную работу. Когда мы даем им немного каши вдобавок к тюремным харчам, они нам до крайности благодарны.»

Этот же гуманный академик-фольклорист не стеснялся прямо заявлять о желательности и необходимости этнических чисток:


«Население этих территорий нужно очистить от чужих элементов, чтобы тех, кто останется, можно было легко причислять к финнам»

Всего, по данным К. А. Морозова, за 1941—1944 годы в Карелии погибло около 14 000 мирных жителей. В данное число не входят военнопленные, однако следует учитывать следующее обстоятельство — до 1942 года в РККА фактически отсутствовал единый документ, удостоверяющий личность рядового и сержантского состава (красноармейская книжка). Поэтому как немцы, так и финны причисляли к военнопленным абсолютно всех лиц, хотя бы примерно подпадающих под призывной возраст. Если при этом учесть, что подавляющее большинство сельского населения в СССР паспортов тоже не имело, становятся понятны совершенно фантастические цифры «сдавшихся в плен» и, соответственно, к числу «военнопленных», погибших в лагерях, следует отнести немалое количество гражданского населения.

Гетто

Ряд небольших населенных пунктов и групп компактно расположенных хуторов на территории Карелии были превращены финскими оккупантами в своего рода гетто для "русскоязычных", но, в основном - для нелояльных карел, не желавших принимать и поддерживать политику принудительной финнизации Карелии. Режим содержания в них был несколько более мягким, чем в концлагерях, но от "классических" гитлеровских гетто финские отличались тем, что жители вообще не имели права их покидать и привлекались к принудительному рабскому труду "на благо Великой Финляндии", при этом гетто находились под контролем финской полиции, надзиратели которой поддерживали режим, мало отличавшийся от режима концлагерей, находившихся под контролем финской армии. Кроме того, если гитлеровцы допускали в своих гетто формирование местной администрации, то в финских гетто это было строжайше запрещено, все узники гетто находились полностью во власти финских полицейских.

Фотодокументы

Фотография концлагеря (т. н. «переселенческого» лагеря), располагавшегося в Петрозаводске в районе Перевалочной биржи на Олонецкой стороне. Снимок сделан военным корреспондентом Галиной Санько после освобождения Петрозаводска летом 1944 года, использовался советской стороной на Нюрнбергском процессе. [18]. В современных публикациях верхнюю часть снимка с надписью на финском политкорректно отрезают.
Финское пропагандистское фото: финский офицер тепло прощается с хозяевами (Петрозаводск). Многие в Финляндии считают, что оккупация Карелии выглядела именно так.

Эти фотографии[19] были сделаны финским сержантом Тауно Кяхоненом в 1942 году:

Сержант Кяхонен по наивности выложил второй снимок как "фото рюсся, погибших в бою с нами", не зная о том, что другой участник этого преступления вскоре был убит, и на его трупе был найден снимок этой же сцены несколько с другого ракурса, вместе с письмом с его похабными комментариями по поводу изнасилованой и убитой ими девушки. И этот фотодокумент, попавший в руки русской контрразведки, был включен в корпус документов "Чудовищные злодеяния финско-фашистских захватчиков на территории Карело-Финской СССР", на основании которых были привлечены к ответственности некоторые из финских военных преступников.

Бывшая церковь в Ювялакши. Финны отказались вернуть церковь местной православной общине и превратили храм в солдатский бордель.
Ювялакши. Голова советского пленного на шесте у ящика финской полевой почты. Этому рюсся отрезали голову, а тело частично сожгли, после чего такой "мемориал" с полного согласия финских военных властей использовали для ритуала "посвящения" вновь прибывших оккупантов: молодой солдат должен был подойти и погладить череп.

Преследование обвиняемых в военных преступлениях

Никто из финских военных преступников до настоящего времени не понёс наказания за преступления против человечности и военные преступления, в отличии, например, от нацистских военных преступников и коллаборационистов из республик Прибалтики и Украины.

После окончания войны руководитель Союзнической Контрольной комиссии А. А. Жданов передал 19 октября 1944 года премьер-министру Финляндии У. Кастрену список, в котором значился 61 человек, которых советская сторона требовала задержать за военные преступления.[5] Из лиц, перечисленных в списке, кроме военных комендантов 34 человека были на службе в штабе Военного управления, в основном в концлагерях, и шесть человек - в лагерях военнопленных. По списку с октября 1944 года по декабрь 1947 года финскими властями было задержано 45 человек, из которых 30 были освобождены за отсутствием вины (то есть, их вина была неочевидна для финских властей), 14 наказаны незначительными сроками лишения свободы за конкретные уголовные преступления (вскоре освобождены) и один — штрафом. Остальные так и не были разысканы, при этом финские власти ссылались на «неясность» списка, а советская сторона не настаивала на его уточнении, хотя имела для этого все возможности. В частности, бывшие военные коменданты В. А. Котилайнен и А. В. Араюри после войны уехали из Финляндии. Их имена также были в списке, их обвиняли в "неравном распределении продуктов" (что привело к смерти от голода и болезней многих заключённых концлагерей) и использовании детского труда. С обоих обвинение было снято после их возвращения в Финляндию в 1948 и 1949 годах. На основании финских документов оба они обвинялись в нацизме, но уже в конце 40-х годов финские юристы не считали это преступлением. По мнению доктора права Ханну Рауткаллио, никакого состава преступления в сущности не было:

«Правду в отношении к гражданскому населению надо искать между крайностями. Там, конечно, были отклонения, но комиссия Куприянова в своём рапорте объявила преступным почти всё, что делали финны».

Также, пользуясь случаем, советская сторона потребовала выдачи 22 лиц, в основном бывших подданных Российской империи, проживавших в Финляндии и обвинявшихся в «контрреволюционной деятельности». В данном случае финская сторона не стала ссылаться на «неясность» списка и разыскала 20 человек (двое успели скрыться); они были арестованы и переданы советским властям. В их числе оказался и один коллаборационист, сотрудничавший с финскими оккупантами, гражданин СССР.

Финских военных преступников и коллаборационистов, оказавшихся в плену или задержанных советскими военными властями, судили советские трибуналы. Все они получили значительные сроки и смогли вернуться на родину только после амнистии, объявленной Хрущевым в 1954 году.

Интересные факты

  • В 1999 году Финляндия потребовала от прокуратуры Республики Карелия выдать финской стороне по списку ветеранов-партизан, которых в Финляндии «будут судить компетентным судом»[20].
  • 21 апреля 2009 года президент России Д. А. Медведев, совершая государственный визит в Финляндию, приехал на мемориальное кладбище Хиетаниеми в Хельсинки и возложил венок к могиле маршала Карла Густава Маннергейма. Источник в российской делегации так пояснил корреспонденту газеты «Комсомольская правда» мотивы этого действия: «Маршал воевал с нами честно, концлагерей не строил»[21].
  • Российский государственный «Фонд взаимопонимания и примирения» не признаёт за узниками финских концлагерей статуса узников фашистских концлагерей и на этом основании отказывает им в предоставлении предусмотренных законами льгот и компенсаций.
  • Минздравсоцразвития РФ считает, что финские гетто в Карелии не подпадают под категорию «иных мест принудительного содержания» во время Великой Отечественной войны по известному указу от 1992 года, их бывшие заключенные по мнению чиновников не могут претендовать на статус узников фашистских концлагерей и малолетних узников фашизма.
  • Начиная с 2000 года (это совпало с приходом к власти В. В. Путина) в Карелии началась массовая кампания по лишению статуса узников концлагерей в судебном порядке узников гетто и концлагерей, организованных финнами (на узников гитлеровских концлагерей эта кампания не распространилась). При этом гуманный и справедливый российский суд с 2000 года не считает доказательством даже клейма на телах бывших узников, судья российского суда Зинаида Стракатова сформулировала свой взгляд на этот вопрос таким образом: «не представлено доказательств, с достоверностью подтверждающих, что следы на телах истцов — это действительно клейма».

Литература

Примечания

  1. Heikki Ylikangas, Heikki Ylikankaan selvitys Valtioneuvoston kanslialle, Government of Finland
  2. Laine, Antti, Suur-Suomen kahdet kasvot, 1982, ISBN 951-1-06947-0, Otava
  3. Maanpuolustuskorkeakoulun historian laitos, Jatkosodan historia 1-6, 1994
  4. Широкорад А. Б. Северные войны России
  5. 5,0 5,1 5,2 Хельге Сеппяля. Финляндия как оккупант в 1941—1944 годах.
  6. Сергей АНЧУКОВ. Тайны мятеж-войны: Россия на рубеже столетий.
  7. В.Войонмаа. Дипломатическая почта. М.. 1984.
  8. М. И. Семиряга. Тюремная империя нацизма и ее крах. М., 1991.
  9. Jatkosodan historia. H., 1994.
  10. Antti Laine. Suuri-Suomen kahdet kasvot. H., 1982. ISBN 951-1-06947-0
  11. КГ АНИ. ф. 8.оп. 1. д. 1126. л. 26.
  12. КГ АНИ, ф. 1230, оп. 23, д. 39, л. 61.
  13. КГ АНИ, ф. 5425, оп. 1. д. 291. л. 8.
  14. КГ АНИ, ф. 1230, оп. 23, д. 39, л. 49.
  15. КГ АНИ, ф. 8,оп. 1, д. 1126, л. 26.
  16. КГ АНИ. ф. 8, on. 1, д. 1169, л. 33-34
  17. Itään : Elsa Enäjärvi-Haavion ja Martti Haavion päiväkirjat ja kirjeet 1941-1942. Helsinki: WSOY, 2002.
  18. Газета бывших узников фашизма «Судьба», № 107
  19. Большое количество подобных снимков было ранее размещено на сайте www.mannerheim-line.com
  20. Газета «Карелия», № 61 от 9 августа 2000 года
  21. Финны поблагодарили Медведева за то, что Россия сделала их нацией // KP.RU
Персональные инструменты
Пространства имён

Варианты
Действия
Навигация
Инструменты
free counters