Иванова Ю.В. Косовский кризис. Этнические аспекты проблемы.

FavoriteLoadingПометить для себя
Иванова Ю.В. Косовский кризис. Этнические аспекты проблемы.
3 (60%) 1 голосов

На текущий момент данное исследование представляет сугубо исторический интерес, поскольку “благодаря” этническим чисткам, проведенным под эгидой “гуманистов” из НАТО, этническая картина в регионе изменилась радикально.

The paper reviews historical events that have led to the present multiethnic diversity in the Balkans, including the territories of the Southern Slavs. The author believes that a certain balance between different ethnic communities has been reached in the process of adapting to their life together, particularly so in the field of everyday life. The role of confessional factor in creating ethnic mosaic in the Balkans is analysed as well.

Текст восстановлен из кеша поисковых систем.


Документ № 128
Ю.В.Иванова
КОСОВСКИЙ КРИЗИС.
ЭТНИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ПРОБЛЕМЫ
Об авторе
Иванова Юлия Владимировна – кандидат исторических наук, старший научный
сотрудник Института этнологии и антропологии РАН. Область научных интересов – история
и этнография Греции и Албании, этнография дисперсных групп греков и албанцев. Автор
множества трудов, в том числе монографий “Cеверная Албания в XIX – начале ХХ вв.” М.,
1973; “Памятники обычного права албанцев” (составление, перевод [в соавторстве],
комментарии Ю.В. Ивановой). М., 1994.

Page 5
About the Author
Yulia V. IVANOVA
Dr. Yu.V. Ivanova is Senior Researcher at the Institute of
Ethnology and Anthropology of the Russian Academy of Sciences;
her fields of research: history and ethnography of Greece and
Albania, ethnography of isolated minority groups of Greeks and
Albanians. She authored many publications, including books:
“Severnaya Albania v XIX – nachale XX veka” [Northern Albania in
the 19th – Beginning of the 20th Centuries], Moscow, 1973;
“Pamyatniki obychnogo prava albantsev” [Monuments of Folk Law
of the Albanians], compiled, translated (in co-authorship) and
commented by Yu.V. Ivanova, Moscow, 1994.
Summary
YU.V IVANOVA. THE KOSOVO CRISIS. ETHNIC DIMENSIONS OF THE
PROBLEM.
The paper reviews historical events that have led to the present multiethnic diversity in the Balkans, including the territories of the Southern Slavs. The author believes that a certain balance between different ethnic communities has been reached in the process of adapting to their life together, particularly so in the field of everyday life. The role of confessional factor in creating ethnic mosaic in the Balkans is analysed as well.

Page 6
Исследования по прикладной и неотложной этнологии № 128
Еще четверть века назад среди этнографов циркулировало мнение, что для нового времени наиболее типичны процессы этнического объединения, которые должны приводить к сокращению числа этносов. События последних десятилетий ХХ в. опровергают это предположение. Конечно, все, что связано с техническими достижениями в бытовой и производственной культурах, с коммуникациями, информационными связями и т.п., объединяет человечество и ведет к единообразию в глобальных масштабах. Но одновременно этническое сознание разноуровневых общностей дробится и вызывает этнические и политические конфликты. Острые межэтнические противоречия развернулись во многих регионах мира. В последние десятилетия межгосударственное политическое напряжение между странами Юго-Восточной Европы приобрело формы межэтнических конфликтов в силу чрезвычайно смешанного расселения этносов во всем регионе:  экономические и другие внутренние трудности каждой страны пытались объяснять межэтническими противоречиями, во многих случаях провоцируя тем самым возникновение этих противоречий.
В Социалистической Федеративной Республике Югославии (СФРЮ) националистические тенденции были использованы различными политическими группировками в борьбе за власть. В 1991 г. Словения, Хорватия, Босния и Герцеговина, Македония объявили себя суверенными государствами. После жесткого вооруженного конфликта в Боснии и Герцеговине (1992-1995 гг.) пришла очередь Автономного края Косово и Метохия. Столкнулись две крайние силы: шовинистическая политика сербского руководства и сепаратистские устремления националистов из среды косовских албанцев. В марте 1999 г. в конфликт вмешались международные силы под руководством НАТО.
По поводу драматических событий на Балканах, в том числе в Косово и Метохии, появилось немало публикаций в специальной литературе, а также обилие газетных и журнальных статей. В работах
первой категории дается серьезный исторический анализ происходящих событий1, но в журналистских текстах они подаются не всегда с необходимой научной точностью и политической добросовестностью.
В некоторых текстах можно встретить утверждение о какой-то изначальной ненависти между народами, в частности между сербами и албанцами, идущей, якобы, из глубины веков. Отсюда следует задача этнографа, – не касаясь дел сегодняшнего дня (о которых достаточно много сказано), дать краткий очерк исторических событий, в результате которых возникла в наше время трагическая ситуация, затронувшая судьбы многих тысяч людей.
* * *
Культурная общность народов Юго-Восточной Европы складывалась на протяжении многих веков. Ее создавали этносы, языки которых принадлежат к разным языковым семьям – греки, албанцы, южные славяне и восточные романцы. К ним с течением времени присоединялись тюрки различного происхождения, евреи, говорившие на языке ладино (позднее и на идиш), выходцы с Апеннинского по-ва, армяне, цыгане и многие другие. Древние этнические связи послужили основой формирования культуры и языков, особенности которых дали возможность современным лингвистам сформулировать понятие “Балканский языковой союз”, а этнографам выделить историко-этнографическую область “Юго-Восточная Европа”2.
Контакты предков современных албанцев – иллирийцев и предков южных славян начались с первых веков н.э. – со времени проникновения славян на Балканы из-за Дуная. В VI – VII вв. славяне широко расселились по всему Балканскому по-ву, некоторые их группы проникли в Малую Азию. С ними слилась значительная часть иллирийского и фракийского населения. На западе по-ва в исторической области Северная Иллирия в VI-VII вв. сформировались сербы в результате контактов славян-склавинов с иллирийцами, фракийцами и кельтами. На территории современной Македонии славяне смешивались с фракийцами, иллирийцами, эпиротами и греками. В областях, занятых южными иллирийцами и греками (ныне там расположены государства Албания и Греция), пребывание славянского этнического элемента прослеживается по топонимам,

Page 7
Ю.В.Иванова. Косовский кризис. Этнические аспекты проблемы.
особенностям локальных говоров, рудиментам славянской традиции в одежде. Однако этот элемент оказался не столь силен, как на северо-западе и на востоке по-ва. По всей вероятности, горные местности не были привлекательны для славянземледельцев3. С тех пор историческое, экономическое и культурное развитие славянского и неславянского населения Балкан шло сходными путями. На протяжении тысячелетия балканские народы были включены в орбиту мощного влияния византийской культуры, они то входили в состав Восточной римской империи, то оставались на ее периферии. Православие греков, албанцев, сербов, македонцев, болгар, восточных романцев – важнейший составной элемент византийского круга. Возникновение двух главных направлений христианства – православия и католицизма (раскол между ними произошел в ХI в., полный разрыв – в начале ХIII в.) привело к формированию двух крупных культурно-исторических зон в Европе, а граница между ними пролегла по албанским и славянским землям. Славяне и албанцы испытали одинаковую судьбу, часть из них видела в православных людях своих единомышленников внутри одной культурной зоны, другая находила моральную поддержку у папского престола.
В XII-XIV вв. в славянском мире применялся единый язык в литургии наряду с локальными языками. Каждая из этих форм имела свою сферу применения (явление диглоссии): “…различие межэтнического (“международного”) литературного и литургического языка, с одной стороны, языка местного или народного, с другой … характеризует языковое сознание независимо от различий между отдельными этносами, культурами и религиями”4. На албанской земле в районе г. Эльбасан найдена надпись на трех языках – греческом, латинском и славянском. Общность быта, формировавшегося в сходных природных условиях, порождала одинаковые представления о системе природа – человек, что чрезвычайно ярко отразилось в религиозных верованиях первобытной эпохи5.
Все политические образования государственного или полугосударственного типа, границы которых неоднократно менялись, охватывали области расселения разных этнических общностей, рассекая
на части территории с преобладанием того или иного этноса. Зетское государство (XI-XII и XIV-XV вв.) занимало площади в пределах современной Черногории, Южной Сербии и Северной Албании; Сербское королевство охватывало славянские и албанские земли; Сербо-Греческое царство Стефана Душана (XV в.) простиралось от средней части современной Сербии до Акарнании и Фессалии; владения рода Бальшей (или Бальшичей, XIV в.) включало албано-сербское население к северу и востоку от г. Шкодры. Столь же полиэтничны были области, подвластные династии Черноевичей (XV в.), принципаты албанских феодалов, венецианские владения на Балканах. В жилах знаменитого албанского политического деятеля Георгия Кастриоти (Скандербега), известного тем, что он организовал длительное сопротивление османской агрессии (XV в.), текла и албанская, и славянская кровь, в его армии сражались славянские кавалеристы. Чрезвычайная подвижность политических границ сопровождала то объединение земель, влекшее за собой подъем экономической жизни, культурные и информационные контакты, то их раздробление, ослабление и упадок. Сепаратистские устремления феодалов были гибельны для народов, разорванных по разным доменам, сражавшихся между собой в потоке феодальных распрей. Эти распри в значительной степени явились причиной османского завоевания балканских земель6.
Ошибка многих авторов, которые пишут о современных межэтнических проблемах, заключается в переносе на минувшие века представлений об этносах и государствах наших дней, основывающихся на современной этностатистике. Неверно с позиций исторической этнографии утверждать, что албанцы жили в сербском государстве или сербы находились в албанских феодальных принципатах: В эпоху средневековья не было столь четкого осознания этнической принадлежности, к какой привыкли мы, при смешанном расселении не могло сформироваться понятие об этнографической границе. Областническое, земское самоопределение превалировало над общеэтническим7.

Page 8
Исследования по прикладной и неотложной этнологии № 128
* * *
XV век – переломный в истории Юго-Восточной Европы. Начавшееся в XIV в. наступление на Средиземноморское побережье Малой Азии, на о-ва Эгейского моря и юго-восточные области Европы турок-османов увенчалось падением Константинополя (1453 г.) и прекращением существования Византийской империи. Военные действия – восстания покоренных народов, карательные экспедиции, походы ради новых завоеваний – продолжались на протяжении пяти веков, но уже внутри Османской империи или на ее границах.
Тюркский этнический элемент, проникавший на Балканы и ранее, пополнился турками, юрюками. Появился новый мощный политический и культурный фактор – ислам. Культура сформировавшегося в Малой Азии турецкого этноса (симбиоз прямых потомков тюрок – кочевников-скотоводов и местного оседлого земледельческого населения8 встретилась с культурой, сложившейся в рамках южно-славянских государств, Византийской империи или же в кругу византийской культуры. Взаимодействие этих культур определило характер дальнейших этнических процессов на обоих берегах Эгейского моря.
Ислам – религия, идеология, образ жизни, социальная система – проникал в те области Балканского по-ва, где была разрушена государственность, в те слои местного населения, которые оказались недостаточно сплоченными для стойкого противостояния. Территория Средней Албании стала именно такой зоной – феодалы, которые оказывали военное сопротивление, были физически уничтожены или же бежали на Апеннинский по-в, на Сицилию, оставшиеся вынуждены были принять ислам ради сохранения имущества и дальнейшего участия в политической жизни. На южных окраинах албанского ареала в областях, близких к грекам, сохранялось православие, в суровых северных горах воинственные анклавы оставались католическими.
Чересполосное расселение южных славян, албанцев, греков, валахов и других народов, исторически сложившееся в рамках Византийской империи и средневековых балканских государств, еще более усилилось после османского завоевания. Причины этого явления многообразны – и политические, и экономические, и социальные. Сочетание этих факторов (удельный вес каждого из них менялся в разные эпохи и при различных обстоятельствах) создало сложность межэтнических и межконфессиональных отношений, эхо которых отозвалось в наше время. Чрезвычайно смешанным в этническом отношении оказалось население территорий, примыкющих к современным государственным границам Республики Албании: к северо-западу от них простирается зона албано-черногорского расселения, к северу и северо-востоку – албано-сербского, к востоку – албано-македонского, к югу – албано-греческого. Особый интерес сегодня вызывают северные и восточные зоны.
* * *
На протяжении веков смешанное расселение возникало в результате интенсивных миграционных процессов. Суть их заключалась в особенностях горного скотоводства отгонного типа, которое требовало постоянных поисков оптимальных условий для адаптации к естественной среде обитания. При низкой технологии этого вида хозяйства его продукция могла обеспечить нормальный рацион лишь для ограниченного контингента. Как только численность населения каждой конкретной зоны достигала определенного порога, излишек неизбежно выталкивался за ее пределы, а именно – в равнинные сопредельные районы. Так как численный рост населения – естественный процесс, то и миграция из горных районов в долины была постоянной. Осваивались на равнинах и в предгорьях новые угодья для зимнего выпаса скота, удлинялись пути перекочевок, одни группы скотоводов переходили к комплексному скотоводческо-земледельческому хозяйству и основывали постоянные поселения на вновь освоенных землях, другие продвигались на север и северо-восток по обширному балкано-карпатскому региону9.

Page 9
Ю.В.Иванова. Косовский кризис. Этнические аспекты проблемы.
Следовательно, нынешние политизированные споры о том, кто раньше появился на плоскости к северу от Албанских Альп – албанцы или славяне – лишены исторического смысла: спуск с гор в зонах отгонного скотоводства происходил всегда (что характерно для горных районов по всей ойкумене, ср. например, осетин, лезгин, басков и др.). Как и в любой другой горной стране, на обоих склонах Албанских Альп изначальные культурно-бытовые общности формировались в пределах небольших территорий, ограниченных естественными рубежами – речной долиной, горной котловиной и т.п. На албанском языке такая малая естественно сложившаяся территориальная общность именуется славянским словом “краина” (krahina)10.
Географическое понятие краины сочетается с историко-этнографическим понятием фис (алб.) или племе (сербск.), обозначающим группу людей, объединенную родством по мужской линии (одно и то же слово может обозначать и краину и живущий в ней фис). Эти малые объединения исторически восходят к общественным единицам эпохи перехода от первобытнообщинного строя к феодализму. В определенных исторических условиях подобные сообщества сохранились в среде свободного общинного крестьянства вплоть до недавнего времени у разных европейских (как и неевропейских) народов. В этом отношении горные зоны Балканского по-ва не составили исключения. Сербское слово “племе” созвучно русскому “племя”, это приводит зачастую к некоторой путанице понятий. Суть же состоит в том, что фис (племе) – объединение кровных родственников (по легенде – потомки одного предка) экзогамен, что дает право сближать его с родовой единицей в то время как племя первобытнообщинной эпохи представляло собою совокупность взаимобрачных родов. Порядок экзогамии с течением времени ослабевал, в Черногории он утратил классическую строгость к концу ХIХ в., в Албании к середине ХХ в.
Племе (фис) управлялось главой – старейшиной, занимавшим это место по праву первородства, и общим сходом мужчин, решавших внутренние дела на основе обычного права. Племе имело территорию со строго очерченными границами, внутри которых находились необходимые для жизнедеятельности людей угодья – комунице (сербск.) или куйрия (албанск.). Усадебные участки и пахотные поля состояли в посемейной собственности, но находились в границах комуницы11.
В ХIХ в. только названия этих единиц оставались неизменными (что вводило в заблуждение некоторых авторов и заставляло их архаизировать общественные отношения в среде горцев). В действительности же хозяйственное значение племени в значительной мере утратилось. Единство происхождения во многом превратилось в фикцию12.
Длительность (по сравнению с другими европейскими регионами) реального существования родо-племенных объединений в горных зонах Балкан объясняется многоукладностью феодального общества и той многотипностью развития, которая досталась в наследство более поздним эпохам как феномен неравномерности исторического процесса. В тех общественных слоях, о которых идет речь, преобладали непосредственные межличностные социальные связи, а они “…неизбежно сопровождаются патриархальностью, традиционностью всех отношений, недостаточной выраженностью классовой структуры и доминированием общинного, корпоративного момента над частнособственническим”13.
В новое время при докапиталистических укладах славяноязычные и албаноязычные жители албано-черногорского пограничья были одинаково адаптрованы к естественной среде обитания. Одинаков был их уклад – мелкотоварный с некоторыми элементами натурального. Естественно, что сходными были многие черты материального быта. У них было одинаковое общественное устройство – сельская община, некоторые особенности которой субъективно ее членами воспринимались как порядки общины родовой.  Самоуправление общины осуществлялось на основе обычного права с известными поправками на законодательство княжества Черногории и на порядки косвенного управления османской администрации в Шкодринском вилайете14. Пастухи и землепашцы – албанцы и славяне – имели общие воззрения на природу (что отражается в их фольклоре)15, общие понятия о чести человека (его личной доблести) и о чести его ближайших родичей (семьи, братства, племени), о социальной справедливости, в одинаковой мере подчинялись законам кровной мести и гостеприимства.

Page 10
Исследования по прикладной и неотложной этнологии № 128
Эта общность приводила к интенсивным многообразным формам общения, в частности к заключению браков между черногорцами и албанцами, причем многие из них совершались путем похищения девушек (обычно с ведома “похищаемой” с целью избежать уплаты довольно высокого выкупа за невесту и сократить другие
свадебные расходы). Различия в вероисповедании не препятствовали заключению браков, для горцев гораздо важнее было соблюдение родовой экзогамии16. Отношения мирного сосуществования подкреплялись институтом искусственного родства – кумовства и побратимства. Характерно, что албанцы, черногорцы и сербы становились побратимами не только между собой, но и с турками17.
В то же время на бытовом уровне могли возникнуть столкновения (спор из-за пастбищ, угон скота, грабежи, даже кровная месть) как между какой-либо группой албанцев и группой черногорцев (например, за сельскохозяйственные угодья)18, так и между отдельными группами черногорцев (племе на племе, братство на братство) и албанцев – между фисами, влазниями (братствами) и т.п. Одним словом, в ссорах и вооруженных нападениях дело не выходило за рамки отношений между общинами – наследницами родоплеменных подразделений.
Легенды гласят, что фисы (племена) состояли между собой в той или иной степени родства (особенно четко оно выявлялось при установлении брачных связей). Согласно исторической традиции, было, якобы, двенадцать главных (“первоначальных”, “больших”) фисов. Есть разные варианты их названий, но чаще всего фигурируют следующие: Хоти, Кастрати, Кельменди, Шкрели, Битючи, Гаши, Мирдита, Бериша, Мертури, Тачи. Согласно другому варианту легенды, сербские племена Пиперы, Озриничи (по другой версии – Триепши) и Васоевичи и албанские фисы Хоти и Красничи являются потомками пяти братьев: Пипа, Озра, Хота, Васа
и Краса. Ныне одна часть Хотов живет в Албании, другая – в Югославии. Почти все члены фиса Красничи (или Красниче, Красовичи, в написании Ровинского – Крастеничи) обитают в Албании, а в Югославии – лишь небольшие их группы. Все они – потомки большого древнего фиса (наименование его не сохранилось), разделившегося с течением времени на пять частей. В конце ХIХ в. Хоти и Триепши были католиками, Красниче – мусульманами. В народе рассказывают об особой близости членов этих пяти фисов (племен), об их традиционной взаимопомощи и взаимозащите. По другим рассказам, люди фиса Красничи считаются “братьями” членов католического фиса Никай (Никовичи)19.
На длительные бытовые связи указывает общность фольклорных сюжетов и форм. Оставляя в стороне так называемые кочующие сюжеты (которых в балканском фольклоре множество), укажем хотя бы на известный цикл песен о Марко Кралевиче, который принадлежит целой группе этносов. Одинаковый уровень культурного и социального развития, менталитет, восприятие окружающей природы, однотипная оценка общественно- исторических событий в разных этнических средах – все эти факторы лежат в основе разработки народными сказителями и певцами единого сюжетного комплекса20. “История эпоса славянских народов и народов Юго-
Восточной Европы во многом основывается на преемственности, которая должна была проявляться тем сильнее, чем значительнее давали о себе знать общность исторических судеб и взаимная историческая связь этих народов”21.
Австрийский консул в Шкодре Иоган Ган, оставивший подробное описание быта жителей албано-славянского этнического ареала, пришел к заключению: “Или черногорцы – славянизированные иллирийцы, или мальсоры (горцы Северной Албании – Ю.И.) – албанизированные славяне”22.
Этническое сознание иерархично: наряду с общеалбанскими эндоэтнонимами arbёr, arbёresh, shiptar (на русском – албанец) всегда имели место названия областнические. происходившие от наименования краин и фисов. Именно в них отразились связи между славянами и албанцами,

Page 11
Ю.В.Иванова. Косовский кризис. Этнические аспекты проблемы.
закрепленные в генеалогических легендах. Как и в среде любого этноса, областнические названия сохраняются до сих пор, но их значение постепенно, по мере закрепления национального сознания, снижается до бытового, разговорного уровня23. В османский период двойственность самосознания была значительней, а в областях с более (по сравнению с горским миром) развитой социальной системой сочеталась с конфессиональной принадлежностью. В специальной литературе есть мнение, что
этническая неопределенность, множественность самоидентификации характерна для контактных зон нового времени, метисное население которых обладает маргинальной психологией, в норме же “этническая принадлежность определяется однозначно”24. Наши материалы опровергают это мнение. Национальное сознание вырабатывается именно в государственной системе, но даже оно не исключает областнических названий (кличек), особенно в позднее средневековье и раннее новое время, о котором идет речь. Что касается определения “в норме”, то оно вряд ли применимо в данном научном контексте.
* * *
Важнейшим фактором формирования смешанного разноэтничного расселения служили миграционные процессы. Кроме охарактеризованного выше движения в поисках оптимального варианта извлечения необходимого для жизни продукта были и другие причины миграций. Вынужденные миграции вызывал институт кровной мести долго сохранявшийся среди черногорцев и албанцев. Если миграция в хозяйственных целях приводила в движение группы населения, то бегство кровников, пытавшихся в дальних местах избежать мщения, побуждало к переселению одного человека или же небольшого семейного коллектива. Иногда на чужой земле возникали целые анклавы мигрантов, если к первым беглецам со временем присоединялись родичи25.
Миграции сопровождались либо адопцией небольшой группы (или одиночного мигранта) более многочисленной и сильной местной группой, либо колонизацией пришлыми людьми новой местности, либо
слиянием воедино разнородных элементов26.
Другой вид миграций связан с социальными сдвигами на Балканах в результате османского завоевания. Вероисповедание становилось социальным и идеологическим фактором, влиявшим на взаимоотношения между жителями Юго-Восточной Европы (а также фигурировало в политических расчетах великих держав). Главным в жизни подданных Османской империи стало деление их на мусульман – привилегированных в правовом отношении и бесправную райю. Такое деление придавало особую сложность социальной стратификации и без того весьма непростой в условиях многоукладности, царившей в этом феодальном государстве. Если райей (раятами) первоначально называли всех феодальнозависимых крестьян любого вероисповедания, то в XVII-XVIII вв. под этим названием подразумевали только зависимое христианское население. В феодальной Османской империи с ее глубоко дифференцированным социальным устройством противоречия, облекаясь в религиозную форму, расчленяли этнические общности, исламизированные подданные Порты разного этнического происхождения попадали в единую привилегированную категорию. Религиозная рознь привлекала внимание иностранных путешественников и оставила след в их записях. Не умея разобраться в ситуации, они определяли тот или иной “мусульманский” народ как “кровожадный”27.  Например, только албанцам мусульманам приписывали обычай отсечения головы у побежденного врага, в то время как точно такой же обычай соблюдали православные черногорцы28.
Дурная слава складывалась об албанцах еще и потому, что они наряду с другими мусульманами участвовали порою в карательных отрядах, составляя подразделения, называвшиеся башибузуками, которые содержали себя за счет ограбления населения покоряемых или усмиряемых областей.
По всей Европейской Турции при размежевании между социальными группами этнические критерии оказывались весьма размытыми – “турками” называли всех мусульман, независимо от происхождения, “греками” – православных, “латинами” – католиков29. Не случайно деятели

Page 12
Исследования по прикладной и неотложной этнологии № 128
албанского Национального возрождения прилагали усилия к тому, чтобы восторжествовала общенациональная идея, отвергая не только ассимиляторские поползновения турецких властей и мусульманских проповедников, но и авторитет Константинопольской патриархии (Автокефальная албанская православная церковь была учреждена в 1920 г.).
Именно с расколом подданных по религиозному признаку связаны многие миграционные потоки на Балканах. Сопротивление балканских народов османскому господству фактически не прерывалось на протяжении пяти столетий: разворачивались вооруженные выступления небольших отрядов и массовые восстания. Зачастую они влекли за собой передвижение населения30. Пассивное сопротивление выражалось в уходе жителей из завоеванных земель в сравнительно безопасные места. Миграционные процессы, вызванные османским завоеванием, происходили на всем пространстве Юго-Восточной Европы: из Эгеиды – в Дунайские княжества, туда же перебирались и болгары, и жители Трансильвании, с Ионических овов переселялись в континентальную Грецию. Далекая миграция албанцев, славян и валахов шла за море – на юг Апеннинского по-ва и на о-ва Сицилия, Сардиния, Корсика (более всего ныне известны анклавы албанцев – арбрешей). Другое направление – северное – сопровождалось стягиванием, концентрацией славянского этнического элемента (сербов – к Белграду). Албанцы тоже уходили на север, смешиваясь с сербами, а иные – в труднодоступные горные местности, где поселения возникали на большой высоте, жить там было хоть и неудобно, но зато безопасно.
Со второй половины XV в. после падения Сербского государства Зета стала местом массового, шедшего буквально со всех сторон переселения. Старожильческое население оказалось в меньшинстве и вследствие законов экзогамии смешалось с пришельцами. Ровинский прямо называет современное ему население Черногории “сбег разных племен”. Он полагал, например, что черногорская местность Лешко-поле получила свое название в результате расселения там выходцев из окрестностей албанского города Лежи31. Конкретных сведений об единичных и групповых миграциях, в частности о генеалогических легендах, возникавших в процессе внедрения мигрантов, в литературе имеется множество32. На значение микромиграций (отдельными семьями или малыми группами) указал в свое время Ю.В. Бромлей: “Помимо потери биосферы и культурного
ландшафта они обычно влекут за собой полное изменение экономических связей, а нередко и значительные социальные перемены”33. И в то же время, по наблюдению того же автора,”…при переселении группы людей на новое место не только они сами, но и их потомки в той или иной мере сохраняют прежние отличительные,
т.е. в данном случае этнические, свойства”34.
Миграционные потоки двигались в разных направлениях в зависимости от конкретных политических событий и других обстоятельств35. В средние века шла миграция славянского населения на территорию современной Албании, а в османское время, особенно в XVIII в., – обратное движение уже албанизированных славян на северо-восток. Во второй половине XVIII в. происходило переселение южных славян в Россию, в частности несколько черногорских семей (в конце XVIII – начале XIX в.) оказались в Новороссийской губ. На карте России появилось новое административное образование – Славяносербия36. После возникновения Сербского княжества (1815 г.) в его пределы перебирались черногорцы. Некоторых из них в неурожайные годы нужда заставляла идти на военную службу к Высокой порте или в австрийские провинции, в результате чего они оказывались втянутыми в военные действия против своих же соплеменников и единоверцев37.
* * *
Существенные последствия для расселения балканских народов имели акции османской администрации или отдельных правителей. Известный политический деятель Али-паша Янина (конец XVIII-начало XIX в.) перемещал своих подданных целыми деревнями, сообразуясь с

Page 13
Ю.В.Иванова. Косовский кризис. Этнические аспекты проблемы.
нуждами своего домена и своих военных планов38.
Крупные акции по заселению края Косово (алб. – Косова) были предприняты османской администрацией в связи с отходом оттуда православных сербов (в 1689 г. турки потерпели поражение от австро-венгерских войск, которым активно помогали местные сербы). После окончания военных действий и возвращения турок многие сербы, а с ними и албанцы, ушли из окрестностей Трепче, Вучетрина, Приштины на север через р. Саву и Дунай. Под водительством патриарха Арсения III 40 тыс. семей (500 тыс. чел.) ушли в Славонию. В 1737 г. военное столкновение повторилось и повлекло новую волну переселений. В связи с упадком горных разработок ушли и немцы (сербск. – саси), занятые в горном деле. На опустевшие земли османская администрация переселяла мусульман, которые расселялись среди оставшегося старожильческого населения. В числе мигрантов – мухаджиров (от арабск. хаджара – “переселяться, эмигрировать”) были люди разной этнической принадлежности: албанцы (они преобладали), сербы-мусульмане (часть из них говорила по-албански, другая – по-сербски), славяне-христиане (сербы, македонцы, болгары), православные цыгане,
турки (частично албанизированные)39. В литературе эта массовая миграция оценивается по большей части ошибочно. Во-первых, полагают, что албанцы только в эти годы появились в Косово (факт их давнего пребывания игнорируется). Это мнение укоренилось столь крепко, что проникло даже в справочные издания40; во-вторых, миграцию представляют как агрессию со стороны албанцев, не учитывая административного характера переселения41; в-третьих, всех албанцев считают мусульманами, а сербов православными, хотя в действительности среди албанцев были и католики42, а об исламизированных сербах говорят не только историки и краеведы43, но и составители церковной истории44. Некоторая часть македонцев также приняла ислам (их называли торбешами).
Дальнейшее передвижение мусульман связано с политическими событиями. В последней четверти ХIХ в. мусульмане – турки, албанцы и сербы – были выселены из Боснии и Гецеговины, оккупированных Австро-Венгрией по окончании войны 1877-1878 гг. Из Черногории не раз изгоняли “потурченцев” (славян-мусульман) –
в начале XVIII в., в 1858 г. в связи с проведением границ с Османской империей и, наконец, после провозглашения независимости в 1878 г. Албанцы-католики объявляли себя мусульманами (для них этот акт был просто способом выживания), а по их примеру действовали и цыгане-христиане. В 1864 г. в Косово прибыли черкесы (адыги, адыгейцы): после окончания Кавказской войны, в результате которой значительные пространства на Северном Кавказе были присоединены к России, мусульманское население под влиянием турецкой пропаганды перебиралось в пределы Османской империи. Таким образом, в Косово, Санджак, западные районы Македонии стягивалось мусульманское население, происхождение которого было различным45.
Если суммировать все сведения о миграциях на северо-западе, севере и северо-востоке албанского этнического ареала, вырисовывается картина крайне нестабильного состояния жизни в этих районах.
Люди постоянно перемещались в поисках мест обитания, удобных для хозяйствования (отчасти в силу деления разраставшихся семейных общин-задруг) и сравнительно спокойных, менее плотно заселенных, где земельная рента для арендаторов-чивчийев была бы ниже. Порою они были гонимы политическими событиями. Вследствие хаоса и обнищания, обычно возникающих при вынужденном перемещении больших масс людей, возникало разбойничество – этот почти неизбежный бич нестабильного общества46. Зачастую можно встретить утверждения, что разбойничали только мусульмане. Между тем, российский консул в Битоле в своей записке, направленной в канцелярию обер-прокурора Синода (1864 г.), сообщал, что оно охватило жителей многих сел, несущих рекрутскую повинность, разоренных во время войн злоупотреблениями турецкой администрации47. Вследствие миграций возникали и моноэтничные, и смешанные сельские поселения, смешанным было и население городов48.

Page 14
Исследования по прикладной и неотложной этнологии № 128
Сложные отношения возникали между мухаджирами и старожильческим населением Черногории, Косово, Македонии. Каждая из этих категорий была пестра по этническому составу – сербы, албанцы, боснийцы, цыгане, турки, черкесы. Возникали противоречия и даже конфликты, но не межзтнические, как это представляли некоторые не слишком осведомленные авторы, а межгрупповые. Приспосабливались к совместной жизни не сразу, не без трений, но в конце концов устанавливалось определенное равновесие, особенно на бытовом уровне.
* * *
Возвращаясь к проблемам межконфессиональных отношений на Балканах, следует еще раз подчеркнуть прямую связь религиозного выбора и социального устройства общества. Мы уже отмечали жесткую, порою трагическую реальность, подталкивавшую людей к переходу в ислам – попытки сохранить собственность, возможность участвовать в общественной жизни, платить менее тягостные налоги, заниматься определенными видами ремесла, но главное – избежать страшной “дани кровью” – увода мальчиков для пополнения янычарского корпуса (отменена в 1662 г.). Численное соотношение мусульман и христиан на Балканском по-ве указывается в разных источниках с большим расхождением, но с неизменной особенностью – мусульман в общей массе балканских жителей всегда было меньшинство. Однако фактор престижа в культуре срабатывал настолько сильно, что “восточные”, условно говоря, черты во внешнем облике городов, сел, в поведенческих стереотипах и одежде населения всех вероисповеданий в известной степени восторжествовали в центральных районах п-ова49.
Однако главной движущей силой в сложном процессе исламизации надо признать, конечно, правовое неравенство, пользуясь которым турецкие власти, судьи, сборщики налогов, чиновники всех рангов и солдаты могли обирать и всячески притеснять райю. Об этом не раз писали авторы, непосредственно наблюдавшие обстановку. В середине XIX в. И.П.Липранди отмечал, что крестьяне, чтобы избавиться от подушной подати “…не только что семействами, но целыми деревнями делаются магометанами, и это есть единственная их цель”50.
Поэтому и обратный переход из ислама в христианскую веру был легок, если внешние обстоятельства позволяли это. Сербский исследователь А. Урошевич опубликовал список сербов-мусульман с середины XVIII в. до второй половины XIX в., содержащий 56 фамилий. Как только в 1878 г. Австро-Венгрия оккупировала Боснию и Герцеговину, косовские славяне-“потурченцы” снова вернулись в лоно христианской церкви. При изменявшихся обстоятельствах они опять объявляли себя мусульманами. В 1920-1930-х годах мусульмане славянского происхождения стали возвращаться к православной самоидентификации. О возвращении “потурченцев” в православную религию под угрозой физической расправы в Черногории при князе Данииле Петровиче Негуше сообщал Е.П. Ковалевский в начале 1850-х годов51.
Так сложилось на Балканах особое идеологическое явление – криптохристианство. Иностранцы с удивлением наблюдали, как люди всех вероисповеданий посещают православные монастыри (например, монастырь св. Наума по дороге из Битоля в Корчу)52, как приглашают в село либо мусульманского ходжу, либо католического священника, лишь бы было кому совершить обряд погребения покойника, как в одной семье и крестят, и обрезают ребенка, как, наконец, могут переменить веру “назло попу” и тому подобные случаи53.
* * *
На фоне столь сложного переплетения этнических, религиозных, социальных факторов протекала повседневная жизнь людей с их бытовыми заботами. Основываясь на сообщениях путешественников,
дипломатов прошлого времени и на современных полевых этнографических материалах (в том числе и автора настоящей публикации) есть все основания утверждать, что люди на бытовом уровне могут уживаться между собою мирно, пока их не возбуждают посторонние силы – борьба государственных элит за власть,

Page 15
Ю.В.Иванова. Косовский кризис. Этнические аспекты проблемы.
за территории, руководителей церквей и общественных движений за конфессиональное и интеллектуальное влияние и т.п.
Ровинский сообщал о черногорцах, что у них “…К арнаутам… прежде не было никакой вражды, но напротив, они симпатизировали друг другу и часто бывали союзниками против общего их врага – Турции. Этот союз их датируется от Скандербега Кастриота… Да и после того, когда отдельные арнаутские горские племена отстаивали свою независимость, черногорцы были их открытыми союзниками или делали диверсию”54. В другом месте он рассказывал, что албанцы из фисов, близко расположенных к Подгорице – Хоти, Груда, Клименти, никогда не поддерживали турецкие военные отряды при их столкновениях с черногорцами, наоборот, они с ними солидаризировались, когда возникали антитурецкие восстания. Османским военоначальникам приходилось набирать в свои отряды албанцев из отдаленных местностей. По мнению ученого, глубоко постигшего мироощущения этого народа, межэтнические конфликты провоцировала “интриганская политика скадарских пашей”55.
П.А. Ровинский не был одинок в своей оценке этнополитической обстановки. С его мнением совпадало суждение другого русского путешественника и исследователя – Е.П. Ковалевского56. Он подчеркивал, что вражда между греческим и славянским православным клиром на руку турецкому правительству. Таким же было мнение российского консула в Скутари (Шкодре, 1897-1902) и в Косовской Митровице (1903) Г.С. Щербины57. Хорошо изучив народную жизнь, Щербина характеризовал отношения между простыми людьми как дружественные, наполненные взаимной симпатией. Острой критике российского дипломата подвергалась бездеятельность османского правительства, которое ничего не предпринимало для экономического и культурного развития албанских областей, попустительствовало местным чиновникам и землевладельцам в их безудержной эксплуатации крестьянства, в их преследовании христиан. Щербина с сожалением отмечал провокационную роль австрийских дипломатических представителей, австрийскую пропаганду среди католического населения. Он сообщал о спровоцированных столкновениях между католиками и мусульманами и о противоречиях между верующими и высшим духовенством, которое не желало считаться с интересами тружеников города и села.
Упоминания о пропагандистской деятельности католического клира относятся и к более раннему времени.  Еще в середине XIX в. российские дипломаты, в том числе российский консул в Призрене И.Ястребов, сообщали о вражде между католическим и православным клиром, в которую они втягивали свою паству в Косово и Боснии (славян, албанцев, волохов-цинцаров), призывая себе на помощь то австрийские власти, то российский консулат, то османскую администрацию. Дипломаты констатировали также поддержку католическому населению г.Шкодры и его окрестностей, а также других албанских местностей со стороны католического духовенства, подчиненного Австрии и Франции. В таких акциях усматривали стремление этих стран к политическому господству на Балканах и попытки уменьшить российское влияние58. Высокопоставленный посланец Порты, направленный в 1861 г. в спорный район турецко-черногорской границы, отмечал, что мирные отношения и активные бытовые связи между католиками и мусульманами целенаправленно разрушались католическим духовенством59.
Итак, деятели церкви пытались перевести напряженность, возникавшую на политической почве, в межконфессиональную, навязывали людям агрессивный национализм, что не соответствовало истинному их самоощущению60.
Образование национальных государств в XIX-XX вв. сопровождалось поисками “национальной идеи”, усилиями интеллектуальных вождей создать базу для укрепления национального самосознания. Национальная интеллигенция допускала абсолютизацию особенностей этнической культуры, выискивала в традициях своего народа наиболее привлекательные черты, особые достоинства. Каждый балканский народ внес свою долю в общую борьбу против Османской империи. Близки по смыслу и содержанию были и деятельность Албанской (или Призренской) лиги

Page 16
Исследования по прикладной и неотложной этнологии № 128
в 1878-1881 гг. в ходе так называемого Восточного кризиса, и Иленденское восстание македонцев в 1903 г., и сопротивление частей турецкой армии, состоявших из жителей Косовы, которые отказались в 1910 г.  поддерживать султанскую власть и этим решили по существу его судьбу. Но в сознание масс каждого народа внедрялись представления, что именно его действия были решающими в этой борьбе. Такая постановка проблемы вызывала противоречия, особенно на этнически смешанных территориях.
Национальная и религиозная нетерпимость – порождение политики. К такому выводу приходили иностранные наблюдатели в балканских странах. “Трудно установить между сербами и болгарами соглашение относительно разграничения сферы национальной пропаганды в северной Македонии, – писал в 1911 г. российский посланник в Софии Неклюдов: Нужно желать добиться того…, чтобы в северной Македонии соревнование между сербскими и болгарскими школьными учителями и приходскими настоятелями отнюдь не выражалось в убийствах и доносах друг на друга турецким властям”. О взаимной нетерпимости политиков сообщал и российский посланник в Белграде Н. Гартвинг61.
* * *
Один из существенных этностабилизирующих факторов – установление административных и государственных границ. Внутри них интенсифицируются информационные связи, преобладают внутригосударственные брачные союзы. В идеологической жизни поднимаются на щит традиции государственности, которые у балканских народов, уходя корнями в далекое прошлое, были весьма стойкими. Земское областническое самосознание жителей отдельных краин включалось в конечном счете в общенациональное сознание. Одновременно ослабевали связи с соплеменниками, оказавшимися по ту сторону границ62.
Границы государственные, проведенные без учета жизненных нужд населения, приводят к локальным конфликтам, которые могут при определенных обстоятельствах превращаться в конфликты межгосударственные. Таковы были последствия проведения границ между Черногорией и Османской империей в 1858 и 1878 гг. Они прошли через сельскохозяйственные угодья албанских крестьян.
Несть числа документам, отражающим местные проблемы, которые вынуждены были решать глава Черногорского государства и османские чиновники (например, косари, вышедшие на луга, которые они всегда считали своими, оказывались нарушителями границ и т.п. мелкие дела)63. Даже в новейшее время между Рес-
публикой Албания и СР Югославия случались пограничные нарушения на том же бытовом уровне64.
Возникновение новых государств на западе Балканского п-ва, – Албании в 1912 г., Королевства сербов, хорватов и словенцев в 1918 г. вызвало новое передвижение населения, попытки размежеваться по этническому принципу. Хотя руководившие пограничным размежеванием представители великих держав стремились передать области со смешанным населением славянскому государству, в границах Албании осталось некоторое число представителей славян, греков и других народов (в дальнейшем внутри страны
преобладали интеграционные процессы, в меньшей степени – ассимиляционные). За пределами Албании оказались области смешанного населения, самая обширная из которых Косово, к ней примыкают южные районы Черногории и западные области Македонии, образуя зону албано-славянского расселения.
Часть граждан обоих государств предпочла эмиграцию. Вот всего несколько случаев из большого числа  подобного рода. Из города Дебар (албанск. – Дибра) мусульмане албано-славянского происхождения перебрались в пределы Албании, некоторые уехали а Турцию, но многие и остались. В 1946 г. в городе на 4.200 жителей приходилось 3.500 чел. мусульман-албанцев, албаноязычных турок, цыган, торбешей (македонцев-мусульман). Лет двадцать назад население Дебара и окрестностей было многоязычным: в быту
одновременно употреблялись македонский, сербский, албанский, турецкий языки65.
Перемещение населения продолжалось и в последующие годы. В период с 1928

Page 17
Ю.В.Иванова. Косовский кризис. Этнические аспекты проблемы.
по 1938 гг. из королевства Югославии в Албанию было переведено около 11 тысяч албанцев66. Их расселяли на государственных землях (как правило – низинных, затопляемых, так как хорошие пахотные находились в частной собственности). Так появились поселки косоваров: Рашбул между Тираной и Дурресом, Мамурэс в низменной части местности Милот и др., кварталы в городах Дурресе, Влёре и др. Еще раньше в г. Шкодре обосновалась большая группа выходцев из г. Ульцин (ныне в Черногории). Обратного движения населения – из Албании в Югославию не зафиксировано.
В процессе длительного совместного проживания в южных пределах Югославии взаимное влияние культур приводило к сербо-албанскому двуязычию67. После балканских войн и образования Королевства сербов, хорватов, словенцев в общественной жизни многоэтничного населения Косово постепенно стал преобладать сербский язык, албанский пополнился славянской лексикой в области земледельческой терминологии и словарем делопроизводства. В одежде албанцев, сербов и цыган (в большинстве своем албаноязычных) сложились своеобразные смешанные формы, в женском костюме еще в 1960-1970-е гг. преобладала мода албанок-косоварок. В материальном быту, формах организации усадьбы, типах жилища и многом другом албанцы Косовы и Македонии имеют свою областную специфику68. До 1989 г. в Автономном крае Косово законодательство закрепляло двуязычие, предоставляло албанской и сербской общинам равные права. Это создавало возможности для нормальной жизни: “…две параллельно развивающиеся общины, каждая со своим языком, культурой, вековыми традициями, своими школами и магазинами, мирно сосуществовали”69. В такой обстановке естественны были смешанные браки, высокая степень религиозной терпимости (албанцы ни одной конфессиональной принадлежности никогда не были фанатиками).
Кто же албанцы-косовары по отношению к албанскому этносу? В Республике Албания бывшие областные наименования остались на бытовом уровне, сочетаясь со специфическими чертами местной культуры, а в стране в целом возобладало национальное (государственное) самосознание. Развиваясь на протяжении 80 лет своеобразным путем в составе славянского государства, албанское население южной Сербии и западной Македонии составляет этнографическую общность со своими чертами культуры, особенностями языка. С нашей точки зрения, – это часть албанского этноса, наиболее поздно сформировавшаяся его диаспора.
Подведем итоги: при современном трагическом противостоянии, когда по мнению специалистов, “…дальнейшее сосуществование сербов и албанцев в составе Сербии или хотя бы Югославии представляется невероятным”70, нет смысла вспоминать ни о том, чьи предки раньше поселились в данном районе, ни об этнической принадлежности жителей средневековых государств, ни тем более о религиозном противостоянии (оно не было связано с этничностью) – обо всем этом рассуждают порой мало подготовленные журналисты. Следует задуматься о тех политических силах, которые приводят общество к национал-шовинизму и о социально-экономических условиях, в которых эти силы могут восторжествовать.

Page 18
Исследования по прикладной и неотложной этнологии № 128
ПРИМЕЧАНИЯ:
1.См., напр. Лещиловская И.И. Исторические корни югославского конфликта // “Вопросы истории” (далее – ВИ). 1994. N 5. С.52-55; Кашуба М.С., Мартынова М.Ю. Новая этнополитическая карта Балкан. М., 1995; Язькова А.А. Узлы потенциальных конфликтов на Балканах и в Центрально-Восточной Европе // Этнополитические конфликты в посткоммунистическом мире. Ч.1. М., 1996. С.4-18; Смирнова Н.Д. Албанский вопрос: в чем его суть? // Там же. С.37-55; Мартынова М.Ю. Балканский кризис: народы и политика. М., 1998; Смирнова Н.Д. Косовары: беженцы или изгнанники ? // “Новое время”. 1999. N 16. С. 24-25; Кашуба М.С. Рост национализма в условиях конфликта (пример края Косово и Метохия – СРЮ) // “Исследования по прикладной и неотложной этнологии”. Вып. №124. М., 1999 (в печати); Иванова Ю.В. Славяно-албанские взаимоотношения в средние
века и раннее новое время // Славяне и их соседи. М., 1999. С.50-57; ее же. Албанцы и славяне: закономерно ли противостояние? //Материалы XXVIII Межвузовской научно-методической конференции преподавателей
и аспирантов. Санкт-Петербургский ун-т. Балканские исследования. СПб., 1999 (в печати); Косово. Vеждународные аспекты кризиса. М., 1999.
2.Иванова Ю.В. Формирование культурной общности народов Юго-Восточной Европы //Балканские исследования. Вып.7 – Исторические и историко-культурные процессы на Балканах. М., 1982. С.164-194; Гротхузен К.-Д. Jугоисточна Европа и истражување на Jугоисточна Европа // Понови проучувања на
Jугоисточна Европа. Скопjе, 1981. С. 63-78.
3.Макушев В.В. Исторические разыскания о славянах в Албании в средние века // “Варшавск. университетск. изв.” 1871. N 6. О научных спорах относительно происхождения албанцев и о связях иллирийцев и славян см. Краткая история Албании. М., 1992. С.23-32.
4.Иванов Вяч. Вс., Литаврин Г.Г. Некоторые общие наблюдения // Развитие этнического самосознания славянских народов в эпоху зрелого феодализма. М., 1989. С.337.
5.Иванова Ю.В. Этнокультурные особенности календарной обрядности народов Юго-Восточной Европы //Балканские исследования. Вып. 9 – Вопросы социальной, политической и культурной истории Юго-Восточной Европы. М., 1984. С.394-405.
6.Иванов Вяч.Вс., Литаврин Г.Г. Указ. раб. С.318; Краткая история Албании. С.141-147; хорошо осведомленный российский консул в г. Призрене И. Ястребов упоминал о вражде “князьков” (по его выражению) еще во времена Скандербега: “Дукаджины и Шпаничи открыто были на стороне турок, так что сам папа принужден был мирить их” // Архив внешней политики Российской империи (далее – АВПРИ). Ф. Гл. архив V-А 2. Оп.181.Д.674.Л.12 об.
7.Кушнер (Кнышов) П.И. Этнические территории и этнические границы. М., 1951. С. 44-48; Достян И.С. О некоторых особенностях складывания национального самосознания у балканских народов // Формирование национальных культур в странах Центральной и Юго-Восточной Европы. М., 1977.
8.Еремеев Д.Е. Этногенез турок. М., 1971; его же. Ислам – образ жизни и стиль мышления. М., 1990.
9.Иванова Ю.В. Северная Албания в XIX – начале ХХ в. М., 1973. С.36-44; Бромлей Ю.В., Грацианская Н.Н. Проблемы этнографического изучения культурной общности населения Карпат // Карпатский сборник. М., 1976. С.7-15.
10.Удальцова З.В. Проблемы генезиса феодализма в новейших работах советских ученых // ВИ. 1965. N 14. С.143; Удальцова З.В., Гутнова Е.В. К вопросу о типологии феодализма в Западной и Юго-Восточной Европе
// Юго-Восточная Европа в эпоху феодализма. Кишинев, 1973. С. 19-20; Литаврин Г.Г. Особенности византийского и болгарского феодализма в конце XII-XIV в. // Там же. С. 53-54.
11.Российский консул в Битоле в 1864 г. сообщал о местности Дибра: старшины фиса пользуются огромным влиянием, исключающим внутри страны существование всякой другой власти – Российский государственный исторический архив (далее – РГИА). Ф. 797. Оп.34. Отд.П. Ед.хр. 248. Л. 14; Иванова Ю.В. Северная Албания. С. 65-77; ее же. Родственные объединения на западе Балканского полуострова // Доклады Советской делегации на 1 Конгрессе балканских исследований. М., 1966; Ћириħ-Богетиħ Л. Комунице у Црноj Гори. Титоград, 1966. С. 98 и след.
12.Согласно административному акту 1798 г. в Черногории “племе” было признано низшей территориально-административной единицей. Ровинский П.А. Черногория в ее прошлом и настоящем. Т.II. Ч.1. СПб., 1897. С.6-
7; Дучиħ С. Живот и обичаjи племени Куча. Београд, 1931. С. 142-162.
13.Гуревич Л.Я. К дискуссии о докапиталистических общественных формациях: формация и уклад // ВИ. 1968. N 2. С.127.
14.Ровинский П.А. Черногория… Т.II. Ч.2. СПб, 1901. С.1-11; Hahn J.G. Albanesische Studien. Jena, 1854. St.29; Стоjановиħ П. Меħусобни односи меħуутицаjа законскиих прописа и обичаjног права у Црноj Гори //Историjски
записи. Титоград, 1972. Кн . ХХIХ. Св. 1-2. С.5-32; Орешкова С.Ф. Османский феодализм: типологические наблюдения // Типы общественных отношений на Востоке в средние века. М., 1982. С.113.

Page 19
Ю.В.Иванова. Косовский кризис. Этнические аспекты проблемы.
15.Иванова Ю.В. Экологические условия и обрядность (на примере балканских народов) //Тезисы докладов и сообщений научной конференции “XXVII съезд КПСС и проблемы взаимодействия общества и природы на различных исторических этапах”, М., 1987. С.203-205.
16.Иванова Ю.В. Полевая тетрадь. Албания, 1956. Л. 70-74; “Некоторые племена черногорские даже роднятся охотно с албанцами …Много общего у них и в самом образе жизни” (Ровинский П.А. Черногория… Т.II. Ч.1. С.396-397). См. также Чубриловиħ В. Милошиħи – племе у Црноj Гори // Зборник Филозофског факта Београдског универзитет. Књ. VIII. Београд, 1964. С. 456-457; АВПРИ. Ф. Гл. архив V-А 2. Оп. 181. Л. 20 об. 21.
17.Иванова Ю.В. Северная Албания. М., 1973. С.27-34, 65-77; Ровинский П.А. Черногория…Т.П. Ч.2. С.55; его же. Петр II (Раде) Петрович Негош, владыка черногорский. СПб., 1889. С. 166; Дуħиħ С. Живот и обичаjа племена Куча. Београд, 1931. С.234-235; Stojanoviж P. Pobratimstvo kao osobita vrsta srodstva u Crnoj Gori i severnoj Arbaniji //Zbornik za narodni ћivot i obiиaje Juћnih Slavena. Knj. 47. Zagreb, 1977.
18.Например, нередки были земельные споры между черногорскими племенами на турецко-австрийском пограничье вблизи г. Котора // Российская Национальная библиотека. Отдел рукописей (далее – РНБ. Ор.) Ф.356 (Е.П. Ковалевского). Ед. хр. 97. Л.29-32.
19.Иванова Ю.В. Полевая тетрадь. Албания, 1956 г. Л.209, 275-378; Ровинский П.А. Черногория… Т.II. Ч.1. С.117; Bajraktaroviи M. Povodom tradicija o zajednickom porijeklu nekih arbanaљkih i crnogorskih plemena //”Gjurmime albanologjike” (далее – Gjurm. alb.), N 1. Prishtinё, 1962. F.221-230.
20.Чистов Л.И. Этнические аспекты славянской фольклористики // История, культура, этнография и фольклор славянских народов. М., 1973. С. 377.
21.Путилов Б.Н. К вопросу об отношениях эпического творчества славян и народов Юго-Восточной Европы // Первый конгресс балканских исследований. М., 1966. С.15. См. также С.5,8-14.
22.Hahn J.G. Op. cit. P.29.
23.Достян И.С. О некоторых особенностях … С. 223-230.
24.Арутюнов С.А. Адаптивное значение культурного полиморфизма // “Этнографическое обозрение” (далее – ЭО). 1993. N 4. С. 42.
25.К. Штенметц, касаясь миграций в этом районе Балкан, придавал большое значение именно кровной мести. Он называл конкретные поселения в окрестностях Дьяковы (Джаковицы), населенные выходцами из албанских фисов Дукагини и Мертури (Steimetz K. Von der Adria zum Schwarzen Drin. Sarajevo, 1908. St.48-49).
26.Албанское выражение “сделать братом” ясно подчеркивает идеологическую сущность адопции: представление об обязательности родственных связей между живущими в данном населенном пункте людьми (Иванова Ю.В. Северная Албания. С.73. См. также С.138); РНБ Ор. Ф.356. Д.59. Л.118 об. – “Материалы о командировках Е.П. Ковалевского в Черногорию в 1851,1853-54 гг.”; Ровинский П.А. Черногория…Т.II. Ч.2. С.I-III;
Урошевиħ А. Косово. Београд, 1965. С.96-102.
27.Башмаков А. Через Черногорию в страну диких гегов. СПб., 1913; Тухолка С. Арнаутлук при Абдул-Хамиде. СПб., 1909.
28.Ровинский П.А. Черногория… Т.II. Ч.2. С.56 и др.; Хитрова Н.И. Черногория в национально-освободительном движении на Балканах и русско-черногорские отношения в 50-70-х годах XIX в. М., 1979. С.17.
29.Примечательно, что в наши дни греческая политическая пропаганда причисляет к “грекам” всех православных албанцев южной зоны Албании, поэтому столь различны статистические данные: если по официальным данным Республики Албании в стране числятся 58 тыс. греков, то в Греции утверждают, что их 300 тыс. чел. (Смирнова Н.Д. Албанский вопрос. С.52).
30.Достян И.С. Борьба сербского народа…С.84, 87, 112, 156.
31.Ровинский П.А. Черногория…Т.II. Ч.1. С.54-55, 129-130.
32.Поповиħ В. Нешто из традициjе о Матаругама и Драковиħима на Грахову // Архив за арбанашку старину. Кн III. Св.1-2. Београд, 1926. С.212-213; Ђурковиħ П. Албаниjа. Црте о землини и народу. Сараjево, 1884. С.13-14, 33, 44, 46; Ajeti I. Istorijski razvitok gegijskog govora arbanasa kod Zadara. Sarajevo, 1961; Krstiж K. Doselenje  arbanasa u Zadaru // Zadar. Geografija – ekonomija – zaobraжaj – poviest – kultura. Zagreb, 1964. S.169-194.
33.Бромлей Ю.В. Этнос и этнография. М,. 1973. С.36.
34.Там же. С.35.
35.Цвиjиħ J. Балканско полуострво и jужно-словенске земље. Београд, 1922. С.112-248.
36.Бажова А.П. Русско-югославянские отношения во второй половине XVIII в. М., 1982. С.156-158, 228-230.
37.Ковалевский Е.П. О Черногории // РГИА. Ф.44. Д.560. Л.176 об-177.
38.Арш Г.Л. Албания и Эпир в конце XVIII-начале XIX в. М., 1963.
39.Достян И.С. Борьба сербского народа… С.104; Урошевиħ А. Косовска Митровица //Гл. Етнографског института САН. Кн II-III. Београд, 1957. С.195-203; его же. Косово. Београд, 1965. С.22, 70, 71, 77-82, 104, 110;
Hahn J. Op.cit. P.17; Boue A. La Turquie d’Europe. P., 1840. Pt.II. P.13; Pt.III. P.194.
40.См., напр. Советская историческая энциклопедия. Т.7. М., 1965. С.995.
41.А. Буйе называл миграцию “завоеванием” (Boue A. Op.cit. Pt.II. P.13.)

Page 20
Исследования по прикладной и неотложной этнологии № 128
42.И.Ган в середине ХIХ в. сообщал: “В пашалыке Призрен много католиков, все – албанцы, только несколько сел славянские” (Hahn J. Op. cit. P.18). Эта информация совпадает со сведениями И.П. Липранди (РГИА. Ф….
Оп.1. Д.246. Л.33). В конце ХIХ в. и после балканских войн переселение католиков усилилось (Урошевиħ А. Косовска Митровица. С.200; Николиħ В. Прилог проучивању обичаjа славе код католичних шиптаря // Гл. Етногр. ин-та САН Т.IV-VI. Београд, 1957.
43.Ровинский П.А. Черногория… Т.П. Ч.1. С.396; Урошевиħ А. Косово. С.81; Вукослављевиħ С. Историjа сељачог друштво. Београд, 1953. С.6, 19, 21. Российский консул в Призрене И. Ястребов сообщал в 1886 г., что почти половину “арнаутов” Ипекского, Приштинского, Гиланского (sic!), Тетовсого округов составляют “…отщепенцы сербской народности вследствие перехода их в мусульманство” (АВПРИ. Ф. Гл. архив V-А 2. Оп.181. Д.675.Л.33.
44.Скурат К.Е. История поместных православных церквей. Т.1. М., 1994. С.107-108.
45.Трифуноски J.Ф. О арбанашком становништву Врањске Котлине // “Етнолошки преглед”. 1960. N 2. С.165-167; его же. О черкезима у Македониje // Там же. С.161-164; его же. О jедноj раниjoj арбанашкоj оази у
Грделичкоj клисури // Там же. 1961. N 3. C.151; Урошевиħ А. Косово. С.96-97.
46.Красниħи М. Луље – насеље у Призренском подгору // Гл. Етногр. ин-та. Кн II-III. Београд, 1957. С.355-359; Вукослављeвиħ С. Указ. раб. С.12-21; Хитрова Н.И. Указ.раб. С.21; АВПРИ. Ф. Гл. архив V-А2. Оп.181. Д.673. Л.4 об, 10 об, 24,24 об, 44-49, 50-51; Д.674. Л.7; Д.675. Л.19-21, 26 об, 37.
47.РГИА. Ф. 797. Оп.34. Отд.II. Ед. хр. 248. Л.3.
48.Павловиħ Р. Сеоба срба и арбанаса у ратовима 1876 и 1877-78 године // Гл. Етногр. ин-
та. Кн IV-VI. C.51-101.
49.Иванова Ю.В. Формирование культурной общности… С.182-188.
50.РГИА. Ф…. Оп.1. Д.24. Л.4об; см. также Ђурковиħ П. Албаниjа. С.31-34.
51.Урошевиħ А. Косово. С.97-103; Ковалевский Е.П. Очерк настоящего положения Черногории // РНБ Ор. Ф.356. Д.587. Л.5об.
52.Записка российского консула в Битоле //РГИА. Ф.797. Оп.34. Отд.П. Ед.хр. 248. Л.3.
53.Hahn J. Op. cit. St.18, 36; Записка дипломата А. Ростовского // АВПРИ. Ф. Посольство в Константинополе. Д.1447. Л.52-55 (1895 г.)
54.Ровинский П.А. Черногория… Т.П. Ч.1. С.396.
55.Там же. С.76-77.
56.Ковалевский Е.П. Указ. раб. Ф.356. Д.59. Л.133-134; ед.хр.35. Л.8-10.
57.Маньковская Г.Л. Дипломат Щербина // ВИ. 1985. N 7.Там же см. ссылки на документы АВПРИ.
58.АВПРИ. Ф. Гл. архив V-А 2. Оп.181. Д.668. Л.8-12, 15, 16; Д. 866.Л.52.
59.Kornrumpf H-Y. Ahmed Xhevdet Pasha mbi Shipёrinё veriore dhe Malin e Zi //Gjurmimealbanologjike. N 2. Prishtinё, 1969. F.185-217.
60.Кашуба М.С., Мартынова М.Ю. Новая этнополитическая карта Балкан… С.29.
61.Международные отношения. Т.XVIII. Ч.1. С.55; Ч.II. С.111.
62.Арутюнов С.А., Чебоксаров Н.Н. Передача информации как механизм существования этносоциальных и биологических групп человечества // Расы и народы. 1973. Вып.2; Достян И.С. О некоторых особенностях складывания национального самосознания…С.223-230; Иванова Ю.В. Этнические культуры в Юго-Восточной Европе: этностабилизирующие факторы // История. Культура. Этнология. М., 1994. С.184-197.
63.АВПРИ. Ф. Политич. архив. Д.1543. Л.78-80; Ф. Гл. архив V-А 2. Оп.181. Д.865. Л.5, 12 об,13, 86, 98 об; Д.866. Л.5 об; Д.867. Л.20-33, 38-40, 42, 48-52, 75 об, 766, 190; Д.868. Л.75 об, 86, 98 об, 105, 106.
64.Левитин О.Л. Проблемы югославско-албанских отношений послевоенного периода (1940-1990-е гг.). Дис. на соиск. уч. ст. канд. историч. наук. М., 1995. С.87.
65.Трифуноски J.Ф. Дебар. Антропогеографски испитивања // Гл. этногр. ин-та. Кн II-III. Београд, 1957. С.264-269; его же. Буjановац // Там же. С.328-330; Иванова Ю.В. Полевая тетрадь. Македония, 1975. Л.22, 40, 69.
66.Osterni A. Geografia ё Shipёrisё. Tiranё, 1876. F.102.
67. Еще в середине XIX в. И.П.Липранди писал о славяно-албанском двуязычии и отмечал присутствие славинизмов в албанском языке (РГИА. Ф. 673. Оп. 1. Д. 246. Л. 8 об 30).
68.Урошевиħ А. Косово. С.103-110; Николиħ В. Шиптарска народна ношња у околии Пећи //Гл. этногр. ин-та. Кн VIII. Београд, 1960.
С.15-43; Иванова Ю.В. Полевые тетради: Македония, 1975; Косова, 1976, 1979, 1986.
69.Смирнова Н.Д. Конфликт в Косово как часть “албанского вопроса” // Косово. Международные аспекты кризиса. С.88.
70.Тренин Д.В. Введение // Там же. С.27.

 

Обратите внимание:  Маслова Е.К. Теория этногенеза Л.Н.Гумилёва в контексте концепции позднеклассической рациональности

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

(Просмотров: 16)
Категории Библиотека, метки , , , . Постоянная ссылка.

Новое

23.08.2019 - О состоянии санитарно-эпидемиологического благополучия населения в РФ в 2018 году ... 23.08.2019 - Степанов. Безпогонные оборотни. ... 22.08.2019 - Краева О.Л., Пестрецов А.Ф. Пассионарность как интегрирующий фактор национальной общности ... 21.08.2019 - Семёнов И.Г. О происхождении горских евреев ... 19.08.2019 - Шаповалов А.О. Лев Гумилёв как первооткрыватель теории взаимозависимости климатических колебаний и этногенеза ... 13.08.2019 - Іванова Я.В. Адаптивність як психологічний чинник пасіонарності особистості ... 12.08.2019 - Таказов Ф.М. Очерки по демонологии народов Северного Кавказа ... 08.08.2019 - Сулимов С.И. Богомильство: антисистема на Балканах ... 07.08.2019 - Слюсар В.М. Громадянська участь пасіонаріїв як агентів «міфічного насилля» у соціальних трансформаціях ... 05.08.2019 - Боровой А.А. Современное масонство на Западе ... 01.08.2019 - Ищенко Н. Антисистемы как фактор разрушения культуры в современных условиях ... 31.07.2019 - Сулимов С.И., Плотникова А.В., Черных В.Д. Антисистема как социальный феномен (на примере богомильской ереси) ... 30.07.2019 - Bodin J. De la démonomanie des sorciers ◊ On the Demon-Mania of Witches ... 29.07.2019 - Рид Д. Спор о Сионе ... 28.07.2019 - Звук через HDMI и проприетарный драйвер nVidia в Ubuntu ... 26.07.2019 - Эко У. История уродства ... 25.07.2019 - Гермес Трисмегист и герметическая традиция Востока и Запада ... 24.07.2019 - Нуортева Ю. Принимали ли финские добровольцы СС участие в военных преступлениях? ... 22.07.2019 - Дукельский С.С. ЧК на Украине ... 19.07.2019 - Потапов С.М., Эйсман А.А. Борьба с диверсантами ... на главную

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *