Кулагин К. Формирование нормативно-правовых основ военного плена в СССР (1918-1941 гг.)

FavoriteLoadingПометить для себя
Кулагин К. Формирование нормативно-правовых основ военного плена в СССР (1918-1941 гг.)
3 (60%) 1 голосов
Скачать в формате электронной книги

Данная публикация может служить своего рода дополнением к статье “О “разоблачении фальшивок” и об отношении СССР к конвенциям”, однако в данном случае автор не счёл нужным слишком глубоко вникать в рассматриваемый вопрос, из-за чего у его читателей создаётся ошибочное впечатление, будто СССР действительно не присоединился к Женевской конвенции о военнопленных.

Кулагин К. Формирование нормативно-правовых основ военного плена в СССР (1918-1941 гг.)

//”Арсенал-Коллекция”, №5, 2013 год.

Формирование нормативно-правовых основ военного плена в СССР началось с первых послеоктябрьских лет. Это был сложный и во многом противоречивый процесс, протекавший в русле становления нового государственного строя. Советская власть, безжалостно разрушавшая основы «старого мира», в вопросах международных отношений не могла избежать преемственности и полностью отвергнуть исторический опыт самодержавной России.

Вскоре после подписания в марте 1918 г. Брестского мирного договора советское руководство по указанию В.И. Ленина установило контакты с Международным комитетом Красного Креста (МККК). 30 мая Совет народных комиссаров РСФСР принял постановление «О признании Женевской и других международных конвенций, касающихся Общества Красного Креста»1 и обязалось соблюдать эти соглашения, ранее ратифицированные царской Россией. Свое решение правительство РСФСР довело до сведения МККК.

В постановлении от 30 мая подчеркивалось, что после заключения мира одной из первоочередных задач советского правительства является помощь русским военнопленным, находящимся в Германии, Австро-Венгрии, Турции, а также иностранным военнопленным, находящимся в России.

В результате Первой мировой войны на территории России оказалось свыше 3,5 млн. военнопленных иностранных государств. Они рассматривались советским руководством как «братья по классу» и потенциальные проводники идей социализма в своих странах, которым вскоре предстояло встать «под знамена мировой революции». В октябре 1918 г. Ленин напишет Троцкому и Свердлову:

«Международная революция приблизилась за неделю на такое расстояние, что с ней надо считаться как с событием дней ближайших».

В этот период, да и впоследствии, советское руководство было склонно к сильному преувеличению той роли, которую могли бы сыграть пленные военнослужащие противника, оказавшиеся на территории России, в борьбе за свержение капиталистического строя в своих странах. Впрочем, некоторые основания для таких представлений имелись. Ведь большая часть «пушечного мяса» всегда состояла из представителей малоимущих слоев населения, которые вполне могли иметь причины для недовольства своим положением на родине.

В апреле 1918 г. в Москве по обоюдному стремлению иностранных военнопленных и Советского правительства был созван Всероссийский съезд военнопленных. Его основным решением являлось развертывание борьбы за свержение капиталистического строя и установление диктатуры пролетариата в своих странах.

Отношение советской власти к оказавшимся в плену Германии и ее союзников в результате Первой мировой войны соотечественникам, которых насчитывалось около 2,5 миллионов, также было вполне лояльным. Ведь основная масса российских военнопленных, проникнутая желанием скорейшего возвращения на родину, выражала недовольство царским правительством, ввергнувшим их в войну. Эти настроения подпитывали тяжелые условия существования на чужбине, а также высокая заболеваемость и смертность среди обитателей лагерных бараков. Когда к российским военнопленным пришло известие о победе Октябрьской революции, они восприняли ее как весть об освобождении, а большевики, совершившие революцию, рассматривались как освободители. Советская власть надеялась в скором времени привлечь их на свою сторону, а потому ее первые декреты были направлены на защиту интересов российских военнопленных. Возвратившимся на родину и семьям еще находившихся в плену военнослужащих гарантировалась материальная поддержка.

А вот захваченным в плен в ходе Гражданской войны белогвардейцам не приходилось рассчитывать на снисхождение. Так, 22 апреля 1920 г. в особые отделы фонтов и армий ушла телеграмма из ВЧК о строжайшей фильтрации пленных и перебежчиков и направлении неблагонадежных в концлагеря, лояльных – в трудовые армии, остальных – в места заключения военнопленных.

Не менее сурово советское руководство отнеслось и к оказавшимся в плену у Белой армии красноармейцам. В постановлении Совета рабочей и крестьянской обороны от 1 августа 1919 г., подписанном В.И. Лениным и Э.М. Склянским семьи красноармейцев, перешедших в лагерь белых, лишались всех видов государственного пособия, льгот, земельного надела и лишались, таким образом, средств к существованию. И тогда, и впоследствии советская власть крайне негативно относилась к военнослужащим Красной армии, оказавшимся в неприятельском плену.

Обратите внимание:  Прудникова Е., Чигирин И. Катынь: Ложь, ставшая историей

В 1921 г. Международный комитет Красного Креста объявил о том, что РСФСР получает право на покровительство Женевских конвенций. В 1925 г. действие Женевской конвенции 1864 г. и его дополненного и усовершенствованного в 1906 г. варианта было распространено на всю территорию СССР.

Совсем по-иному воспринимались советским руководством Гаагские конвенции о законах и обычаях сухопутной войны 1899 и 1907 гг., в которых в числе прочих были заложены нормы обращения с военнопленными. Свое отношение к ним И.В. Сталин выразил на XIV съезде ВКП (б), состоявшемся в декабре 1925 г., охарактеризовав конференцию 1899 г. как

«образец беспримерного лицемерия буржуазной дипломатии».

16 февраля 1925 г. правительство Швейцарии ознакомило руководство СССР с теми изменениями, которые предполагалось внести в текст Женевской конвенции 1864 г. с учетом опыта Первой мировой войны и Гаагских конвенций.

В новом документе предполагалось более четко осветить порядок обращения с больными и ранеными, а также всех военнослужащих и приравненных к ним, оказавшихся во власти неприятеля. Вопрос о присоединении к новому документу вызвал широкую дискуссию в высших военно-политических кругах. Она проходила на фоне формирования в Советском Союзе военной доктрины, исходившей из абсолютного приоритета наступательной стратегии над оборонительной. Новая доктрина, давно пропагандируемая М.Н. Тухачевским, предполагала ведение вооруженных действий на территории противника с небольшими потерями и незначительным количеством военнопленных с советской стороны. В этой ситуации, скорее всего, возникал вопрос о том, стоит ли связывать себя обязательствами с классовым врагом? Стоит ли в глазах собственного народа и международной общественности делать шаги навстречу «международному капитализму», тем самым давая основания полагать, что в непримиримой борьбе с ним возможны хоть какие-то компромиссы? К тому же имелись опасения, что слишком мягкие условия Международных конвенций могут отрицательно сказаться на боевых качествах воинов Красной армии.

Существует еще целый ряд предположений, почему представители СССР не приехали 27 июля 1929 г. в Женеву… Однако факт остается фактом: в третьей по счету Международной Женевской конференции, объединившей 47 государств, советская сторона участия не приняла, и потому подписание двух важнейших международных соглашений состоялось без участия СССР.

На конференции были приняты два новых международных соглашения: конвенция об обращении с военнопленными и конвенция об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях. Конвенция о больных и раненых устанавливала в частности, что военнопленные, нуждающиеся в медицинской помощи, получают ее на одинаковых основаниях с военнослужащими государства, осуществившего пленение.

В обновленном тексте конвенции об обращении с военнопленными было подтверждено, что отношение к захваченным в плен солдатам и офицерам противника должно строиться на гуманных основах. В документе содержался не только запрет на жестокое обращение, оскорбления и угрозы, но и на применение мер принуждения для получения от военнопленных сведений военного характера.

Осознавая, что неприсоединение к Женевским конвенциям 1929 г. будет негативно воспринято международный общественностью и собственным народом, советское руководство приняло решение о присоединении Советского Союза к конвенции 1929 г. об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях, о чем 25 августа 1931 г. нарком по иностранным делам М.М.Литвинов оповестил мировое сообщество специальной декларацией. В ней говорилось:

«Нижеподписавшийся народный комиссар по иностранным делам Союза Советских Социалистических Республик настоящим объявляет, что Союз Советских Социалистических Республик присоединяется к конвенции об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях, заключенной в Женеве 27.07.1929 г. …Согласно постановлению Центрального Исполнительного комитета СССР от 12 мая 1930 г. настоящее присоединение является окончательным и не нуждается в дальнейшей ратификации».

19 марта 1931 г. в Советском Союзе было утверждено собственное «Положение о военнопленных», которое отвечало практически всем требованиям Женевской конвенции 1929 г. Затем 20 сентября 1939 г. в СССР было принято еще одно «Положение о военнопленных», также не противоречившее международному гуманитарному праву. Указанные акты составили нормативно-правовую основу военного плена в СССР в ходе так называемого освободительного похода Красной армии и советско-финской войны 1939/40 гг.

Обратите внимание:  Pax Africana. Континент и диаспора в поисках себя.

Однако принятие внутригосударственных правовых документов, определивших нормы обращения с военнопленными в Советском Союзе, осталось почти незамеченными международной общественностью. Более того, неприсоединением к Женевской конвенции о военнопленных лицемерно воспользовалось фашистское руководство, формально присоединившееся к Женевским конвенциям в 1934 г..

Еще до начала военных действий тиражировались и узаконивались государственными документами призывы Гитлера о неправомерности гуманного обращения с советскими военнопленными, которые якобы потеряли на него право в результате неприсоединения СССР к Женевской и Гаагской конвенциям. Более чем за месяц до вторжения в Советский Союз для германской армии была подготовлена Инструкция об обращении с захваченными в плен представителями политической власти, находящимся в советских Вооруженных силах. В ней, в частности, указывалось, что политические комиссары не должны рассматриваться как военнопленные. Их предписывалось уничтожать еще во фронтовых лагерях для военнопленных.

С началом Великой Отечественной войны стало очевидным, что никакие нормы международного права не применяются фашистами не только в отношении пленных, но и к мирному населению. В советских средствах массовой информации появились сведения о зверствах на оккупированной территории СССР.

1 июля 1941 г. СНК СССР утвердил новое «Положение о военнопленных», которое отвечало практически всем требованиям международного права. Этот документ определял правовое положение, уголовную и дисциплинарную ответственность, порядок содержания, учета, обеспечения, эвакуации, трудового использования военнопленных. Положение документально подтвердило заявление советской стороны о соблюдении международно-правовых норм ведения войны и фактически взяло на себя обязательства соблюдать Женевскую конвенцию «Об обращении с военнопленными».

Положением взятым в плен солдатам и офицерам противника гарантировалось гуманное обращение, оказание медицинской помощи на равных с советскими военнослужащими основаниях, возможность переписки с родственниками и проч. Особый раздел был посвящен организации справок и помощи военнопленным.

Вслед за «Положением о военнопленных» 7 августа 1941 г. последовали Инструкция Управления НКВД СССР по делам военнопленных и интернированных «О порядке содержания и учета военнопленных в лагерях НКВД» и приказ НКВД СССР «О состоянии лагерей военнопленных» от 15 августа 1941 г. Содержание этих документов свидетельствует о намерении советского руководства всемерно облегчить участь военнопленных, наладить их бесперебойный прием от войск и жизнеобеспечение в период эвакуации в тыловые районы страны.

17 июля 1941 г. Молотов специальной нотой через посольство и Красный Крест Швеции довел до сведения Германии и ее союзников, что СССР признает действующей Гаагскую конвенцию 1907 г. (в которой, в частности, говорится о гуманном обращении с военнопленными) при условии ее соблюдения Германией. Советское руководство надеялось на адекватный ответ Берлина, но командование вермахта оставило ноту без внимания.

Достаточно символично выглядит тот факт, что в тот же самый день, 17 июля 1941 г., был издан приказ гестапо, предусматривавший уничтожение

«всех советских военнопленных, которые были или могли быть опасны для национал-социализма».

8 августа 1941 г. последовала еще одна нота народного комиссара иностранных дел СССР в адрес шведской миссии о готовности соблюдать международные договоры, касающиеся правил ведения войны, в том числе Гаагскую конвенцию 1907 г. и Женевскую конвенцию 1929 г. об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях. Как в первой, так и во второй ноте содержалась оговорка о том, что требования этого документа будут соблюдены лишь постольку, поскольку эта конвенция будет соблюдаться Германией.

Советское руководство в своих вполне обоснованных претензиях к руководителям Третьего рейха исходило из того, что Германия, являясь участницей Женевской конвенции 1929 г., полностью обязана соблюдать все ее положения, в силу содержащейся в ней статьи 82-й, имеющей установку о том, что, если одна из сторон не является участницей конвенции, положения последней будут оставаться обязательными для всех участников вооруженного конфликта.

Впоследствии Советское правительство еще не раз заявляло о готовности соблюдать нормы международного гуманитарного права о законах и обычаях войны. Более того, огромный пласт документальных материалов, хранящихся в отечественных архивах, является неоспоримым подтверждением того, что советское руководство, командование Красной армии и НКВД делали все возможное для улучшения условий содержания военнопленных, несмотря на чудовищное попрание всех норм международного права со стороны гитлеровской Германии. В ходе войны разрабатывались документы, направленные на улучшение их положения, принимались меры для снижения смертности. Созданная в предвоенные годы система органов НКВД по приему от войск и эвакуации военнопленных в тыл страны, в ходе которой наблюдалась их повышенная заболеваемость и смертность, видоизменялась в зависимости от характера военных действий и совершенствовалась на протяжении всего периода боевых действий.

Обратите внимание:  Сеппяля Х. Финляндия как оккупант в 1941-1944 годах


Марш пленных немцев по Москве (также «Парад побеждённых», «Большой вальс») состоялся 17 июля 1944 г. Колоннами по Садовому кольцу и другим улицам столицы прошло около 57 000 немецких солдат и офицеров, в основном захваченных в плен в Белоруссии войсками 1, 2 и 3-го Белорусских фронтов

Вместе с тем нельзя утверждать, что определяющим фактором в подходе советского руководства к проблеме военного плена являлось самодовлеющее и неукоснительное соблюдение международного гуманитарного права. Советская сторона неоднократно допускала нарушения принятых на себя обязательств. Особенно это касается начального периода Великой Отечественной войны. В условиях отступления, чаще всего беспорядочного, когда пленные становились серьезной обузой для действующей армии, наблюдались факты расстрелов военнослужащих противника без суда и следствия. Конечно, это было серьезным нарушением международного права, да и внутригосударственных нормативно-правовых основ военного плена. Однако не стоит забывать, что это происходило в силу психологического состояния красноармейцев, настроенных как средствами пропаганды, так и неоспоримыми фактами зверств со стороны гитлеровцев на отмщение и истребление врага. Да и в дальнейшем с военнопленными далеко не всегда удавалось обращаться в соответствии с международно-правовыми нормами. Более того, документальные источники подтверждают тот факт, что борьба за сохранение жизни и здоровья военнопленных велась в основном по политическим соображениям и с целью дальнейшего народнохозяйственного использования труда военнопленных. Однако те же документальные материалы подтверждают и то, что жестокое обращение с военнопленными в СССР не являлось целенаправленным, не носило массового характера и не возводилось в ранг государственной политики, как это было в Германии. В приказах советского руководства не содержалось установок на убийство пленных, тем более – по политическим мотивам и расовому признаку; их уничтожение не узаконивалось ни одним документом.

А тем кругам международной общественности, которые продолжают обвинять советское руководство в гибели на территории СССР большого числа военнопленных, хотелось бы порекомендовать еще раз обратиться к документам конвенций, содержащим нормативно-правовые нормы обращения с военнопленными, например к Гаагским конвенциям 1907 г. Тогда, возможно, будет достигнуто понимание хотя бы того обстоятельства, что в условиях сильнейшего накала вооруженной борьбы, бескомпромиссной враждебности противоборствующих сторон, достигнутых, кстати, в результате взаимной политической пропаганды, а также наглядных примеров крайне жестокого обращения друг с другом выполнение в полном объеме требований международного гуманитарного права вряд ли представлялось возможным.

Литература и источники

  • Декреты советской власти. М.: 1959. Т.2.-С.355-356.
  • В.И.Ленин. Пол.соб.соч. М.: 1970. Т. 50.-С.185.
  • Реввоенсовет Республики. Протоколы 1920-1923 гг. Сб. док., М.:2000.- С.73.
  • Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства. 1919. № 380.- С.430.
  • Дипломатический словарь. М.: 1948 г. Т.1 -С. 642.
  • И.В.Сталин. Сочинения. Т.7. М.: 1947.-С.276.
  • Военно-исторический архив. М.: 2001. №3.-С.24.
  • Документы внешней политики. М.,1968. Т.14.-С.493.
  • Судебный процесс по делу верховного главнокомандования гитлеровского вермахта. М.: 1964 – С.77.
  • ГАРФ. Ф.9401. Оп.12. Д.205. Т. 12. Л. 34-39.
  • Вопросы истории. 1989. № 3.- С.38.
  • Судебный процесс по делу верховного главнокомандования гитлеровского вермахта. М.: 1964.- С.78
  • Русский архив: Великая Отечественная. Немецкие военнопленные в СССР: Документы и материалы. 1941-1955 гг. Т.24 (13-2), 1999 – С.22.

  1. Конвенции Красного Креста 1864 и 1906 гг. «об улучшении участи больных и раненых в действующих армиях» предусматривают заботу воюющих сторон о больных и раненых другой воюющей стороны и дают права «нейтральности» медицинскому персоналу, обслуживающему раненых. Основные положения конвенций: военнослужащие и другие официально состоящие при армии лица должны в случае ранения или болезни пользоваться гуманным отношение и покровительством государства во власти которой они окажутся. Они считаются военнопленными и к ним должны применяться предписания международного права. (Дипломатический словарь. М.,1948. Т.1. С.642.).
Оригинал публикации

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

(Просмотров: 13)
Категории Библиотека, Научный резунизм, метки . Постоянная ссылка.

Новое

18.10.2019 - Джаксон Т.Н. Austr í Görðum – Древнерусские топонимы в древнескандинавских источниках ... 17.10.2019 - Индуизм. Джайнизм. Сикхизм. ... 15.10.2019 - Стрейс Я.Я. Три путешествия ... 12.10.2019 - Grundmann H. Religious Movements in the Middle Ages ... 11.10.2019 - Сулимов С.И., Черниговских И.В., Черенков Р.А. Антисистемность и терроризм: проблема взаимосвязи ... 09.10.2019 - Алексанян А.Г. Процесс инкультурации манихейства в Китае ... 05.10.2019 - Карелия в годы Первой мировой войны ... 04.10.2019 - Деконская Н.В. Ландшафтный археологический музей-заповедник как форма сохранения и презентации историко-культурного наследия (на примере проекта музеефикации территории Охтинского мыса) ... 02.10.2019 - Суфизм в контексте мусульманской культуры ... 30.09.2019 - Исследования гуманитарных систем. Выпуск 2. Доминантность систем и её виды. ... 28.09.2019 - Ради жизни на земле… Русская мечта против Антисистем. «Изборский клуб» №7(53), 2017 год ... 27.09.2019 - “Суслик” ... 26.09.2019 - Будницкий О.В. Российские евреи между красными и белыми ... 25.09.2019 - Ермоленко А. Понятие антисистемы в исследовании результатов социально-экономических преобразований ... 24.09.2019 - Hardin G. The Tragedy of the Commons ... 22.09.2019 - Histoire de la croisade contre les hérétiques albigeois ... 21.09.2019 - Ушницкий В.В. Центральноазиатское и северное манихейство ... 20.09.2019 - Шишкин И.С. «Малый народ»: элитная антисистема ... 18.09.2019 - Landscape Archaeology between Art and Science ... 17.09.2019 - Современные нецке ... на главную

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *