Сулимов С.И., Черенков Р.А. Талибан: становление антисистемы

FavoriteLoadingПометить для себя
Сулимов С.И., Черенков Р.А. Талибан: становление антисистемы
5 (100%) 1 голосов
Скачать в формате электронной книги
Сулимов С.И., Черенков Р.А. Талибан: становление антисистемы.

// Современные проблемы гуманитарных и общественных наук.
Серия: Духовная жизнь общества и человека: история и современность.
Вып. 4. – Воронеж : ЦНТИ, 2015.
– С. 147-156.

Статья посвящена анализу духовных предпосылок возникновения афганского экстремистского движения «Талибан». Авторы указывают, что данное религиозно-политическое течение возникло за пределами Афганистана, в кругах студентов пакистанских религиозных школ, и поэтому носит маргинальный характер.

This article is devoted to the analysis of the spiritual prerequisites of the Afghan extremist movement “the Taliban”. The authors indicate that this religious-political movement arose outside of Afghanistan, in the circles of students in Pakistani religious schools, therefore, has been quite marginal.

Замечание об авторских правах. На представленный ниже текст распространяется действие Закона РФ N 5351-I “Об авторском праве и смежных правах” (с изменениями и дополнениями на текущий момент). Удаление размещённых на этой странице знаков охраны авторских прав либо замещение их иными при копировании данного текста и последующем его воспроизведении в электронных сетях является грубейшим нарушением статьи 9 упомянутого Федерального Закона. Использование данного текста в качестве содержательного контента при изготовлении разного рода печатной продукции (антологий, альманахов, хрестоматий и пр.), подготовке документов, текстов речей и выступлений, использование в аудиовизуальных произведениях без указания источника его происхождения (то есть данного сайта) является грубейшим нарушением статьи 11 упомянутого Федерального Закона РФ. Напоминаем, что раздел V упомянутого Федерального Закона, а также действующее гражданское, административное и уголовное законодательство Российской Федерации предоставляют авторам широкие возможности как по преследованию плагиаторов, так и по защите своих имущественных интересов, в том числе позволяют добиваться, помимо наложения предусмотренного законом наказания, также получения с ответчиков компенсации, возмещения морального вреда и упущенной выгоды на протяжении 70 лет с момента возникновения их авторского права.

Добросовестное некоммерческое использование данного текста без согласия или уведомления автора предполагает наличие ссылки на источник его происхождения (данный сайт), для коммерческого использования в любой форме необходимо прямое и явно выраженное согласие автора.

© Сулимов С.И., Черенков Р.А. 2015 г.

УДК 316.33

С.И. Сулимов, Р.А. Черенков

Воронежский государственный университет инженерных технологий, Россия, Воронеж

ТАЛИБАН: СТАНОВЛЕНИЕ АНТИСИСТЕМЫ

Ключевые слова: антисистема, деобандский ислам, исламизм, экстремизм.

Аннотация: статья посвящена анализу духовных предпосылок возникновения афганского экстремистского движения «Талибан». Авторы указывают, что данное религиозно-политическое течение возникло за пределами Афганистана, в кругах студентов пакистанских религиозных школ, и поэтому носит маргинальный характер.

Key words: antisystem, Deobandi Islam, Islamism, extremism.

Summary: this article is devoted to the analysis of the spiritual prerequisites of the Afghan extremist movement “the Taliban”. The authors indicate that this religious-political movement arose outside of Afghanistan, in the circles of students in Pakistani religious schools, therefore, has been quite marginal.

В последнее десятилетие российские и западные СМИ уделяют немало внимания афганскому экстремистскому движению «Талибан», репутация которого противоречиво меняется год за годом. Если в начале 2000-х гг. общественное мнение воспринимало талибов как террористическую организацию, и даже военная операция НАТО в Афганистане формально была направлена против терроризма, то в наши дни талибы считаются едва ли не патриотическим движением, ведущим войну за освобождение своей родины от западных оккупантов. Уже никто не вспоминает их теократическое правление в 1990-е гг., а покойный лидер движения Омар Абдель Рахман (мулла Омар) воспринимается как партизанский командир. Такая путаница во многом связана с туманными истоками талибского движения и неясностью его политической программы. По той же причине бытует мнение, будто возвращение талибов к власти будет носить национально-освободительный характер (которого оно почему-то в 1990-е гг. не носило). В данной работе мы проанализируем духовные истоки движения «Талибан» и проверим, насколько оно является для Афганистана патриотическим или хотя бы органичным.

Для того, чтобы классифицировать структуру и доктрину талибов, мы обратимся к термину «антисистема» из философии Л.Н. Гумилёва и В.Л. Махнача. В противном случае нас ожидает путаница. Антисистема – это социально-духовная общность людей, имеющих негативное, противоречивое мировоззрение, состоящее из фрагментов несовместимых культурных традиций. Возникают такие общности обычно в зонах интенсивных культурных контактов и характеризуются стремлением к уничтожению наличной реальности во имя неосуществимых умозрительных идеалов или эскапизму. Антисистемы обладают следующими особенностями: негативное миросозерцание, неспособность к развитию, позволительность лжи и эзотерическая структура (по принципу дозирования информации) [2; 57]. Для возникновения антисистемы необходимы интенсивные межкультурные контакты, которые делают возможным синкретизм и формируют противоречивое мировоззрение. Читатель будет удивлён: неужели Афганистан, не имеющий выхода к морю, является культурным перекрёстком? Так и есть – по афганской территории с востока на запад на протяжении тысяч лет пролегал Шёлковый путь, а город Герат был бойким перевалочным пунктом китайских, персидских и левантийских торговцев. С севера на юг через афганские земли тянется актуальная и в наши дни дорога из Ферганы в Индию.

Поэтому афганское общество, если не брать в расчёт горцев-пуштунов, никогда не было тёмным и не жило в неведении относительно окружающего мира. Эмиры Кабула, Герата и Кандагара играли значительную роль в региональной политике, афганские студенты учились в ферганских и индийских медресе, в горных селениях существовали суфийские братства. При этом, будучи мусульманами-суннитами, афганцы принадлежат к ханафитской правовой школе, которой чужды какие-либо теократические претензии. Пакистанский исследователь А. Рашид пишет об этом: «Ханафиты склонны к децентрализации и отсутствию иерархии, потому-то правители ХХ века и затруднялись включить их вождей в жесткую централизованную систему государственного управления. Но именно это качество замечательно подходило для слабо организованной афганской конфедерации. Традиционный афганский ислам проповедовал минимальное правительство, которое почти не вмешивается в жизнь подданных. Повседневное управление оставалось в руках племени и общины» [3; 118-119]. По той же причине в Афганистане до недавнего времени не были популярны сектантские движения. Например, в Средние века здесь появлялись, но не имели поддержки хилиасты-исмаилиты, а в ХХ в. не получило развитие исламистское движение «Братьев-мусульман», хотя, конечно, афганцы были с ним знакомы. Социалистические идеи тоже не обошли эту страну стороной, но строительство социализма в Афганистане связано, скорее, с советским политическим влиянием, чем с единодушной симпатией афганского общества к коммунизму.

Такое положение сохранялось на протяжении всей афганской истории, пока в 1979 г. не началась Афганская война, заставившая миллионы пуштунов бежать в Пакистан, страну с иной религиозной позицией и общественным устройством. В окрестностях Пешавара на средства пакистанских исламистов (партия «Джамаат-и-Ислами») и саудовских ваххабитов были организованы как тренировочные лагеря для моджахедов, так и религиозные учебные заведения для эмигрантских детей и молодёжи. Французский исследователь Ж. Кепель так характеризует культурную обстановку в среде афганских беженцев: «В лагерях и на тренировочных базах в окрестностях Пешавара, столицы северо-западной пограничной провинции Пакистана, где расположилась большая часть из трёхмиллионной массы беженцев, образовался «культурный бульон» международного исламизма, в котором афганцы смешивались с арабами и мусульманами со всего мира. Здесь, в одном месте, завязывали отношения носители различных концепций и традиций. Этот маленький мир был открыт всем ветрам. Расположенный на пересечении потоков арабских денег, американского оружия и трафика героина, он буквально кишел агентами спецслужб, в первую очередь пакистанской ISI и американского ЦРУ» [1; 136]. Здесь встречались и обменивались идеями кашмирские боевики-исламисты, афганские моджахеды, эмиссары арабских ваххабитов (одним из которых был небезызвестный Усама Бен Ладен), американские агенты, готовые финансировать любой антисоветский проект, но самую важную роль сыграли представители индийского исламского движения деобанди (деобандизма). Это течение не имеет оригинальной доктрины и представляет собой не оригинальную ветвь ислама, а, скорее, создать модель жизни мусульманина в неисламском обществе. Исторически деобандское движение зародилось во второй пол. XIX в. в Британской Индии, когда англичане упразднили власть Великих Моголов. Поскольку мусульмане даже в Пенджабе и Синде были в меньшинстве, им пришлось организовывать замкнутые общины, чтобы избежать ассимиляции индусами, ведь больше не было падишаха, защищающего их интересы. Изначально лидеры движения Мухаммед Казим Нанотави и Рашид Ахмад Гангохи настаивали на совмещении коранического школьного образования с изучением естественных наук, полагая, что только всестороннее современное образование поможет мусульманину быть востребованным в культурно чуждом обществе. Но при этом они полагали, что индийским мусульманам следует устраниться от политики и основывать свою культурную идентичность на неукоснительном следовании предписаниям шариата в своей домашней жизни. Ж. Кепель указывает, что социально-политические проекты чужды деобанди: «Деобандская идеология не знает понятия добродетельного града: оплотом морали считается одно лишь община, сообщество верующих, сплоченных массой фетв, позволяющих каждому жить в соответствии с шариатом. Выведение государства и политической сферы за рамки легитимности оборачивается отрицанием всякого понятия о гражданстве и свободе, место которых занимают вера и повиновение» [1; 230]. Увы, массовый наплыв афганских беженцев вынудил пакистанских деобандистов открыть целую сеть медресе, качество образования в которых оставляло желать много лучшего. «Большинство этих медресе находилось в сельских районах и лагерях беженцев и управлялось полуобразованными муллами, далёкими от изначальных реформаторских установок Деобанда. В их понимании шариат сильно напоминал пуштунвалли, племенной кодекс чести пуштунов, а деньги из Саудовской Аравии и изначальные симпатии деобандистов к ваххабитам воспитали у многих молодых бойцов весьма циничное отношение к тем, кто вёл джихад против Советов» [3; 127]. Именно воспитанные в строгих, почти монастырских условиях деобандских медресе студенты составили костяк «Талибана», название которого переводится как «Студенты».

К тому времени как советские войска покинули Афганистан (1989 г.) первые талибы только завершили своё весьма скудное образование, состоявшее из заучивания наизусть Корана и военной подготовки. Теперь они устремились в «освобожденный» Афганистан, на свою историческую родину, которую многие из них покинули в раннем детстве, а кое-кто там не бывал вообще. Время для возвращения было выбрано очень удачно: в стране царила анархия, в ходе которой моджахеды воевали против президента М. Наджибуллы и друг против друга. Талибы обещали навести порядок и позаботиться о многострадальном мирном населении. Они сходу включились в борьбу с мародерами и разгулявшимися национальными меньшинствами вроде узбеков, таджиков и хазарейцев. Поскольку пока они ничем не владели и никого не знали, то афганцы восприняли их как борцов за конституционный порядок. Следует отметить, что отсутствие талибов в Афганистане в годы войны с советской армией сыграло как с ними самими, так и с поверившими им афганцами злую шутку. Много раз встречавшийся с талибами А. Рашид так описывает адептов движения в начале 1990-х гг.: «Большинство из них были очень-очень молодыми – от 14 до 24 лет – и не воевали раньше, хотя, как и все пуштуны, они умели обращаться с оружием. Многие их них провели всю жизнь в лагерях беженцев в Белуджистане и СЗПП (северо-западная пограничная провинция – авт.), впитывая Коран в десятках медресе, которые росли как грибы после дождя усилиями афганских мулл или партий пакистанских фундаменталистов. (…) Ни учителя, ни ученики не имели никаких математических, естественнонаучных, исторических или географических познаний. Многие из этих юных воинов не знали даже историю своей собственной страны или историю джихада против Советов. (…) Они обожали войну, поскольку она были единственным занятием, к которому они были готовы. Их мессианская вера в пуританский ислам, вколоченная в их головы простым деревенским муллой, была единственной опорой, придававшей их жизни какой-либо смысл. Не подготовленные ни к чему, даже к традиционному делу своих предков – возделывать землю, пасти скот, заниматься ремеслом, – они были теми, кого Карл Маркс называл бы афганским люмпен-пролетариатом» [3; 62-63]. То есть эти люди были афганцами только по названию и не имели ни малейшего представления о действительных нуждах афганцев. Но их ещё никто толком не знал, а их противники уже успели настроить против себя мирное население бесконечными грабежами. Поэтому талибы смогли военным и дипломатическим путём одолеть полевых командиров-моджахедов, захватить Кабул и Кандагар и вытеснить остальные силы на окраины страны. Так во второй половине 1990-х гг. большая часть Афганистана оказалась в их руках. Дело оставалось за малым – наладить послевоенный быт.

Вскоре выяснилось, что талибы не имеют никакой позитивной программы, которую можно было бы реализовывать. Они ничего не строили и не организовывали. Зато их многочисленные указы в точности воспроизводили порядок жизни в деобандских медресе. Если попытаться найти талибам исторических двойников, то это будут чешские гуситы (XV в.), немецкие анабаптисты (XVI в.) и китайские тайпины (XIX в). Все три указанных движения проявляли религиозный фанатизм, граничивший с сумасбродством, и невероятную жестокость в преследовании «еретиков» и «отступников», но не принимали никаких действенных политических и экономических мер для стабилизации положения на захваченных территориях. Все три движения были разгромлены именно после того, как добились определённых успехов и наступил момент реализации их доктрин. Та же участь постигла и талибов. В занятых ими районах все мужчины были обязаны носить бороду, к ослушникам применялись публичные телесные наказания (дошло до того, что за «нескромный внешний вид» была прилюдно высечена пакистанская футбольная сборная), запрещалась любая живопись (например, в Герате была уничтожена красивейшая фреска, посвященная афганской истории), в городе Бамиан талибы взорвали статуи Будды, признанные чудом света. При этом, выполняя предписания шариата, талибы запретили работать женщинам, что сразу же парализовало системы образования и здравоохранения. Сотрудники религиозной полиции (Управление насаждения добродетели и предотвращения порока) ходили по домам, разбивали телевизоры и отбирали у людей автомобили, если обнаруживали в них аудиокассеты со светской музыкой. На традиционно шумных и весёлых афганских свадьбах музыка и танцы были запрещены под страхом тюремного заключения. Ни один государственный служащий, ни военный, ни гражданский не получал зарплату, потому что во времена пророка Мухаммеда денежное жалование мусульманам известно не было.

Назвать систему управления талибов неэффективной – значит, не сказать ничего. Но поскольку бесконечная война с политическими противниками стоила немалых денег, лидер «Талибана» мулла Омар заключил негласные, но выгодные соглашения с контрабандистами и наркомафией. Афганские крестьяне насильственно принуждались к выращиванию опиумного мака, который затем контрабандой отправлялся в Ашхабад и Карачи. Параллельно с этим поток контрабандных товаров самого разного назначения шёл из Средней Азии в Пакистан без каких-либо затруднений, если перевозчики платили талибам пошлину. Со стороны пакистанских и иранских губернаторов сопредельных территорий сыпались обоснованные жалобы на то, что соседство с талибами приводит к процветанию коррупции среди пограничных чиновников и криминализации населения, которое очаровано примером преуспевающих контрабандистов и наркоторговцев и бросает работу ради участия в пограничных аферах. Параллельно с этим сохранившееся со времён советской оккупации афганское государственное имущество за бесценок продавалось пакистанской мафии. Так, А. Рашид утверждает, что станки немногих афганских фабрик сдавались на металлолом в Лахоре. Нужда в деньгах также заставила руководство «Талибана» сотрудничать с Усамой бен Ладеном, который оказал им небольшую финансовую и военную помощь (арабские добровольцы участвовали в сражениях за Джелалабад и Кабул на стороне талибов), но втянул Афганистан в противостояние с западным миром.

Если коротко суммировать направленность и фактические результаты правления талибов в Афганистане, то это будет бесконечное и безграничное отрицание реальной жизни. Мулла Омар и его помощники часто говорили о шариате и будущей достойной жизни мусульман, но на практике лишь уничтожали те скромные достижения, которых афганским мусульманам всё-таки удалось добиться. Идеал внутреннего мира в исламской стране обернулся бесконечной войной по принципу «кто с нами не согласен, тот не мусульманин». Даже война не стала стимулом для хозяйственного развития страны, потому что не имевшие образования талибы не сумели организовать свой тыл. Деобандское образование не ориентировало своих учеников на государственную или экономическую карьеру, и это сказалось, когда муллы, окончившие деобандские медресе, попытались управлять страной. Зато почерпнутая у арабских ваххабитов идея джихада, чуждая индийским мусульманам, вложила талибам в руки оружие и заставила их постоянно искать новых врагов. Например, в 1998 г. в городе Мазари-Шариф был устроен геноцид хазарейцев, которые в большинстве своём мусульмане и никогда не претендовали на политическое лидерство в Афганистане. Однако талибы убили всех, кого смогли найти, а их командир, мулла Ниязи, буднично пояснил, что хазарейцы – «плохие мусульмане».

Может показаться удивительным, но страны НАТО оказали «Талибану» услугу, высадившись в Афганистане и установив там режим президента Х. Карзая. Теперь талибы могут не заниматься устройством мирной жизни и делать то, что им нравится больше всего: воевать с «неверными», которых можно заодно обвинить и в своей собственной хозяйственной некомпетентности. Так, современное афганское правительство и командование НАТО уже не раз предпринимали попытки переговоров с талибами, и последние отвергали любые мирные инициативы. Узбекский исследователь Ф. Толипов остроумно заметил: «Как на парадоксально, сами талибы, кажется, не хотят, чтобы международные силы покинули страну, ведь они потеряют «любимого» врага» [4; 103].

Итак, в данной статье мы проследили духовные корни экстремистского движения талибов. Это синкретическая mixtum compositum индийского деобанди и арабского ваххабизма, то есть противоречивый синтез эскапизма и мессианства. Такое мировоззрение не может быть позитивным, а его носители не способны создавать что-нибудь реальное. Если Афганистан – это система, состоящая из политических, культурных, социальных и иных элементов, то «Талибан» – мощный антисистемный фактор, ввергший систему в состояние хаоса и едва не приведший к её гибели.

Литература

  1. Кепель Ж. Джихад. Экспансия и закат исламизма / Ж. Кепель. – М. : Ладомир, 2004. – 468 с.

  2. Махнач В. Л. Политика. Основные понятия / В. Л. Махнач, С.О.Елисеев. – М. : Синергия, 2005. – 319 с.

  3. Рашид А. Талибан. Ислам, нефть и новая Большая Игра в Центральной Азии / А. Рашид. – М. : Библион – Русская книга, 2003. – 368 с.

  4. Толипов Ф. Выиграть сражение и не проиграть войну. Стратегические вызовы Афганской кампании / Ф. Толипов // Россия и мусульманский мир. Научно-информационный бюллетень / РАН ИНИОН. Центр гуманит. науч.-информ. исслед. – М. : 2015. – №5 (275). – С. 97-106.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

(Просмотров: 24)
Обратите внимание:  Халтобин В.О. Общественое мнение как социальная система и антисистема
Категории Библиотека, метки , , , , . Постоянная ссылка.

Новое

15.12.2019 - Посадский А.В. Революция и самоорганизация: к формированию дискурса ... 13.12.2019 - Валькирии и любовь 戦×恋 (ヴァルラヴ) ... 13.12.2019 - Pistis Sophia ( πίστις σοφία , Пистис София) ... 12.12.2019 - Сафронов А.В. Этнополитические процессы в Восточном Средиземноморье в конце XIII – начале XII вв. до н.э. ... 11.12.2019 - Жизнь без оружия ノー・ガンズ・ライフ ... 11.12.2019 - Мейссан Т. 11 сентября 2001 года. Чудовищная махинация. ... 30.11.2019 - Клименко В. О нетерпимости ... 29.11.2019 - Сколаков А.Ю. Международное гуманитарное право: из истории правовой регламентации статуса воинских захоронений за пределами Отечества ... 27.11.2019 - Деларю Ж. История гестапо 1933-1945 ... 26.11.2019 - Жаринов К.В. Терроризм и террористы ... 25.11.2019 - Причерноморье. История, политика, культура. Выпуск XVI (V). Серия А. Античность и средневековье. ... 22.11.2019 - Татищевъ В.Н. Исторiя Россiйская ... 21.11.2019 - Вотинов А. Японский шпионаж в русско-японскую войну 1904-1905 гг. ... 20.11.2019 - Макаревич Э.Ф. Восток-запад: звёзды политического сыска ... 19.11.2019 - Самир Амин. Вирус либерализма. Перманентная война и американизация мира. ... 18.11.2019 - Адамс К. Английское путешествие к московитам ... 17.11.2019 - Рекуай. О распространении индоевропейцев ... 16.11.2019 - Ганин А.В. О роли офицеров Генерального штаба в гражданской войне ... 15.11.2019 - Москва-Берлин: политика и дипломатия Кремля, 1920-1941 ... 14.11.2019 - Яковенко И.Г., Музыкантский А.И. Манихейство и гностицизм: культурные коды русской цивилизации ... на главную

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *