Библиотека сайта
Статьи и книги
Документы
Лирика
Полезные ссылки
Студентам и аспирантам
Внимание, розыск!
Гостевая книга
Форум
Блог
DokuWiki
AntiSysWiki

Поиск по сайту:


Режим: "И" "ИЛИ"
Общий поиск по сайту, вики-разделам и форуму:
Гугель-поиск:
Locations of visitors to this page
free counters

Замечание об авторских правах. На представленный ниже текст распространяется действие Закона РФ N 5351-I "Об авторском праве и смежных правах" (с изменениями и дополнениями на текущий момент). Удаление размещённых на этой странице знаков охраны авторских прав либо замещение их иными при копировании данного текста и последующем его воспроизведении в электронных сетях является грубейшим нарушением статьи 9 упомянутого Федерального Закона. Использование данного текста в качестве содержательного контента при изготовлении разного рода печатной продукции (антологий, альманахов, хрестоматий и пр.), подготовке документов, текстов речей и выступлений, использование в аудиовизуальных произведениях без указания источника его происхождения (то есть данного сайта) является грубейшим нарушением статьи 11 упомянутого Федерального Закона РФ. Напоминаем, что раздел V упомянутого Федерального Закона, а также действующее гражданское, административное и уголовное законодательство Российской Федерации предоставляют авторам широкие возможности как по преследованию плагиаторов, так и по защите своих имущественных интересов, в том числе позволяют добиваться, помимо наложения предусмотренного законом наказания, также получения с ответчиков компенсации, возмещения морального вреда и упущенной выгоды на протяжении 70 лет с момента возникновения их авторского права.

Добросовестное некоммерческое использование данного текста без согласия или уведомления автора предполагает наличие ссылки на источник его происхождения (данный сайт), для коммерческого использования в любой форме необходимо прямое и явно выраженное согласие автора.

© П.М.Корявцев, 2007 г.

© "Теория антисистем. Источники и документы", 2007 г.

 

 

Корявцев П.М.

 

Читаем устав Ордена Храма: некоторые проблемы интерпретации

//Корявцев П.М. Читаем устав Ордена Храма: некоторые проблемы интерпретации. С-Пб.: 2007.

 

     Пожалуй ни один из военно-монашеских орденов Средневековья не вызывал такого интереса, такого количества публикаций, научных исследований, спекуляций и просто бредовых интерпретаций, как Орден Храма (Христов Орден бедных рыцарей Соломонова Храма, Pauperes commilitones Christi Templique Salomonici) и его история. Причиной тому послужила и бурная история самого ордена, богатства и тайные знания которого с самого начала были окружены легендами, и значительное влияние его на ход всей средневековой истории в Европе и на Ближнем Востоке, и оригинальные новации храмовников в самых различных областях, их близость к альбигойцам и, наконец, традиция, переданная как некоторым другим католическим орденам, так и различным тайным обществам. В данной статье мы постараемся подробно рассмотреть текст устава Ордена постатейно, чтобы попытаться понять суть некоторых из происходивших тогда исторических процессов.

 

    История создания Ордена Храма в целом достаточно темна и запутана. Инициатором его создания однозначно считается его первый магистр - Гуго де Пайен (де Пейн), один из рыцарей графа Шампанского. Предположительно в 1104 году он со своим сюзереном прибыл в Палестину, тогда ему было 34 года. Проведя четыре года в Святой Земле, он вернулся в Европу, а в 1112 году снова отправился в Иерусалим, где и покинул своего сюзерена, когда тот собрался снова вернуться в свой феод. Сам по себе шаг по тем временам не вполне понятный, тем более для рыцаря на пятом десятке лет (правда, в 1126 году и сам граф Шампанский вступил в Орден). А далее в источниках начинаются явные нестыковки - известно, что Гуго с восемью рыцарями-соратниками  обращается к иерусалимскому королю и патриарху с предложением создать военно-монашеский орден по образцу Ордена Госпитальеров, но для защиты паломников, и в рождество то ли 1118, то ли 1119 года они дают соответствующий обет патриарху в церкви Гроба Господня в Иерусалиме. Причина разночтения в датах (вплоть до 1120 года по хронике Гильома де Нанжи) - то, что в разных источниках называются разные короли (Балдуин I и II) и разные патриархи, которые в этом участвовали, так, канцлер Иерусалимского королевства архиепископ Вильгельм Тирский утверждал: «В год 1119 несколько благородных рыцарей, преисполненных покорности перед Господом, благочестивых и богобоязненных, вверили себя в руки патриарха ради служения Божьего, поклявшись, что желают жить сообразно уставам каноников, соблюдая целомудрие и отказавшись от всякой собственности». В любом случае, в 1120 году командорство Ордена в Иерусалиме уже существовало и было достаточно обустроенным, поскольку рыцари принимали в нём графа Анжуйского Фулька Нерру. При этом госпитальеры на тот момент никак не могли послужить примером для подражания, поскольку их военные подразделения сами действовали в то время "на птичьих правах", не имея еще ни своего устава, ни юридически закрепленного статуса, сама булла об учреждении этого ордена была издана только недавно - в 1113 году, и военные функции этому ордену на тот момент пока не делегировались. Поэтому совершенно невозможно понять, какой именно обет давали первые храмовники и кому, правда, существуют некие туманные отсылки к какому-то уставу, которым воспользовался Гуго и автором которого был бл. Августин. Вероятнее всего это мог быть устав, предложенный в свое время бл. Августином для монашеских общин Тагаста, но по свидетельству специалистов-теологов тот устав скорее был собранием "поучений о стяжании аскетического идеала, воплощенного в Церкви", то есть никак не мог послужить практическим руководством для военно-монашеской организации. В нём достаточно сильно влияние манихейского понимания аскезы, поскольку сам бл. Августин в юности был манихеем, кроме того, устав этот не предполагал безусловного целибата, чем воспользовались, например, рыцари созданного позже ордена св.Яго Компостельского. Позднее архиепископ Акры Жак де Витри писал: «Произнеся перед патриархом Иерусалимским торжественный обет, они обязались защищать пилигримов от разбойников и грабителей, охранять дороги и служить в войске господина короля. Они жили в бедности, целомудрии и повиновении, как то делают белые каноники. Их руководителями стали два уважаемых человека, Гуго де Пейен и Годфруа де Сент-Омер...вначале всего девять человек приняли столь благочестивое решение, и на протяжении девяти лет они служили в мирском платье, одеваясь лишь в то, что давали им христиане...король, его рыцари и сеньор патриарх преисполнились сочувствия к этим благородным людям, все бросившим ради Христа, и дали им кое-какое имущество и бенефиции, чтобы помочь в их нужде и ради спасения душ дарителей. А поскольку у них не было ни церкви, ни дома, где они могли бы обретаться, король разместил их в своем дворце, возле Храма Господня. Аббат и каноники Храма выделили рыцарям землю неподалеку от дворца: и потому их позднее стали называть тамплиерами (людьми Храма)». Как бы то ни было, но около десяти лет орден действовал вообще без каких-либо легальных правоустанавливающих документов, причем в силу своей малочисленности он явно не мог решать и официально декларированную свою задачу - охранять паломников и дороги. Зато патриарх и король в равных долях взяли на себя расходы по его содержанию, а король кроме того предоставил ему в качестве резиденции свой замок на южном склоне Храмовой горы в Иерусалиме, построенный частично из строительных конструкций и деталей, остававшихся там от стоявшего ранее на этом месте иудейского Храма. Это обстоятельство представляется неслучайным, учитывая то, что затем упоминание именно о храме Соломона орден вынес в свое название.

 

    Вступая в Орден рыцари одновременно становились монахами, принимали обеты покорности, бедности и безбрачия. Рыцарь, вступая в Орден, отрекался не только от всей мирской жизни, но и от родственников. За соблюдением обета бедности следили исключительно строго - если после смерти рыцаря в его вещах братья обнаруживали утаённое золото или серебро, то он терял право на похороны в освященной земле кладбища, а если это вскрывалось после похорон, то тело надлежало извлечь из могилы и бросить непогребенным "на съедение псам".

    Члены Ордена тамплиеров делились на три сословия: собственно рыцарей, священников и сержантов, к коим относились служители, пажи, оруженосцы, прислуга, солдаты, охранники и т.п.. В отличие от других орденов, например Тевтонского, монашеские обеты у тамплиеров принимали все сословия и все строгости Устава относились ко всем членам Ордена без изъятий.

    Отличительными знаками Ордена были:

Как ни странно, но сержанты ордена изначально нашивали на свои коричневые плащи не восьмиконечные, а архаичные византийские кресты, в виде буквы "Т". Строго говоря, использование такого неканонического символа христианами было к тому времени уже запрещено. Возможно, это было связано с тем, что официально тамплиерский крест был утверждён только якобы в 1148 году папой Евгением III.

    Рыцарями Ордена, т.е. полноправными братьями, первоначально могли стать только французы (несколько позднее и англичане) исключительно благородного происхождения, только они могли занимать высшие административные должности Ордена: великого магистра и магистров, командоров, глав капитулов, прецепторов, кастелянов, драпиеров и пр.. На практике, однако, из сугубо меркантильных соображений от этого правила легко отступали с первых лет существования Ордена, принимая фламандцев, испанцев, немцев, итальянцев, венгров, чехов, поляков и даже армян, вообще не являвшихся католиками. Сержантами Ордена могли стать как богатые мещане, которые в этом случае  занимали должности оруженосцев, счетоводов, управляющих, кладовщиков, пажей и др., так и простолюдины, которые служили охранниками, солдатами ордена, слугами.

    Священниками Ордена могли стать только клирики католической церкви, но после вступления в Орден священник становился членом Ордена и подчинялся только своему магистру и высшим сановникам Ордена, епископы католической церкви, а по сути и даже сам папа теряли над ними власть. Священники выполняли духовные обязанности в Ордене, хотя и рыцари Ордена были формально наделены правами духовников. Любой член Ордена имел право приобщаться таинств, в том числе исповеди и причастия, только у орденских священников.

    Хотя Орден был провозглашен нищенствующим, но богатство его стремительно росло - феодалы разных стран жертвовали Ордену поместья, села, города, замки, церкви, монастыри, налоги и подати от которых стекались в кассу Ордена. Дошло до того, что уже в 1133 году бездетный арагонский король Алонсо I, который также правил Наваррой и Кастилией, умирая завещал все свои владения орденам тамплиеров и госпитальеров, последние мудро тут же отказались от своей трети в пользу тамплиеров. Хотя это завещание не было исполнено, но взошедший после Алонсо I на арагонский престол Рамиро эль Монхе откупился от орденов очень крупными пожертвованиями. Однако истинной основой богатств Ордена были не военная добыча и пожертвования, а активная ростовщическая деятельность, по сути - создание банковской системы Европы. Когда евреи, для которых ростовщичество было традиционным промыслом, еще не поднимались выше уличных менял, тамплиеры уже располагали развитой системой кредитования, дорожных чеков и взаимных обязательств, денежные операции велись не только с помощью золота, но и ценных бумаг, а многие современные положения права об акционерных обществах остались неизменными со времён тамплиеров. Они же фактически изобрели и коллекторский бизнес, занявшись в массовом порядке взысканием церковных долгов. И они же изобрели систему социального обеспечения - Орден был обязан поддерживать свих братьев и в старости, и в болезни.
 

    Устав Ордена был предположительно составлен св. Бернаром Клервоским, утвержден в 1128 году на церковном соборе в Труа и апостольски конфирмован Римским Папой Евгением III. Считается, что за основу при его разработке св. Бернар взял устав Ордена Цистерцианцев - на тот период один из самых строгих в послушании. Интересно, что хотя традиционно св. Бернар и считается автором текста, но известно, что убедили его заняться составлением и последующей апостольской конфирмацией устава два рыцаря-храмовника, один из которых - Андре де Монбар - к тому же был его родным дядей, которые привезли ему из Палестины от Гуго (также являвшегося его дальним родственником как раз со стороны семьи де Монбар) некий "проект" текста, сведений о содержании которого не сохранилось. При этом сам Гуго находился в Европе - выполнял в Анжу дипломатическое поручение Иерусалимского короля, но со своим земляком св.Бернаром встречаться по такому случаю не счел нужным, хотя на собор в Труа и приехал, будучи уже в возрасте 68 лет. Показательно, что во время этих событий глава приората Гранд Шартрез Гиг написал письмо Гуго, в котором были такие строки: «Нет смысла нападать на внешних врагов, если не одержана победа над врагами внутренними. Сначала надо победить самого себя и лишь затем вступать в бой с внешними врагами. Очистим же наши души от скверны, и тогда мы сможем очистить землю от варваров...Потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духа злобы повседневной».Последняя фраза была отсылкой к посланиям ап. Павла. Принятый на соборе Устав содержал ровно 72 статьи - каббалистическое число, связанное с представлением непроизносимого имени Бога, считалось, что это имя содержит в себе все силы природы, и в нем заключена сама суть вселенной; тот, кто сумеет его правильно произнести, может просить Бога обо всем, что пожелает. В традиции гностической гематрии 72 - сумма тетраграмматона и символ пентаграммы (угол раствора ее линий). Кроме того 72 - число апостолов в православном "Соборе семидесяти апостолов", который, однако, не признается католической церковью; число раввинов-толковников, составивших греческий перевод Библии - Септуагинту. Также число манихейских епископов было еще при жизни Мани установлено равным 72, а во время процесса над храмовниками на суд папы были вызваны лично именно 72 рыцаря, хотя арестовано их было гораздо больше.

   

    В рамках заочной полемики с приором Гранд Шартреза св.Бернард по просьбе Гуго составил обширную "Похвалу новому рыцарству", в которой были и такие строки: «Они послушны и дисциплинированы. Еду и одежду они получают от своих руководителей; они ограничиваются только самым необходимым и ведут жизнь скромную и воздержанную, без женщин и детей. Согласно слову евангельскому они живут все вместе под одной крышей и не имеют личного имущества. Кажется, будто у них одна душа и одно сердце на всех, поскольку они умеют преступать через собственные желания и слепо подчиняются своему магистру. Среди них не найдут ни ленивых, ни праздных; когда они не на службе (что случается лишь изредка) или не заняты вкушением хлеба своего, воздавая благодарение Небесам, они занимаются починкой своих одежд или оружия, разорванных или искромсанных; или же они делают то, что их магистр им прикажет, или то, на что укажут им нужды их Дома. Ни один из них не является нижестоящим; они почитают наилучшего, а не самого знатного; между собой ведут себя учтиво и следуют заповеди Христа, помогая друг другу. Дерзкие речи, ненужные поступки, неумеренный смех, жалобы и ропот, если они замечены, не остаются безнаказанными. Они ненавидят шахматы и кости; им отвратительна охота; они не находят обычного удовольствия в смешной погоне за птицами. Они избегают мимов, фокусников и жонглеров и питают отвращение к ним, песням легкомысленным и глупым. Они стригут волосы коротко, зная, что, согласно Апостолу, мужчине не пристало ухаживать за своими волосами. Их никогда не видят причесанными, редко — умытыми, обычно — с всклокоченной бородой, пропахшими пылью, изможденными тяжестью доспехов и жарой». Как мы увидим далее, при анализе текста - далеко не всегда и не всё из перечисленного св. Бернаром соответствовало действительности.

 

    Сам по себе анализ оригинального текста устава не является такой уж простой задачей, как могло бы показаться на первый взгляд. Видимо кто-то в свое время с целью максимально запутать ситуацию использовал весьма нехитрый прием - распространил несколько редакций текста устава на латыни. При этом в разных редакциях некоторые статьи текстуально совпадают, но расположены в разном порядке, некоторые же статьи изъяты и вместо них вставлены явно "пустые", не несущие существенной смысловой нагрузки. Возможно, при многократном переписывании фразы из одних статей частично "переползали" в соседние, что еще более запутало ситуацию. Кроме того, в целом ряде сохранившихся редакций непонятно кем и зачем изъята преамбула, служащая ключом для понимания некоторых темных мест текста, и список участников собора. Во французской редакции устава, появившейся несколько позже, не только статьи были размещены в ином порядке, но и смысл некоторых из них был значительно скорректирован, что вряд ли было просто ошибкой перевода. Булла папы Иннокентия II «Omne datum optimum», изданная в 1139 году, сделала Орден суверенным и даровала ему обширные дополнительные привилегии, после чего в преамбуле французской редакции появилась формула: «Все предписания, содержащиеся в этом уставе, подлежат подтверждению и одобрению магистра», то есть магистр был поставлен выше писаного устава, выше собора, его принявшего. В этой связи интересен тот факт, что датируемый 1260 годом документ, описывающий процедуру приёма в Орден, упоминает о наличии 678 статей устава "вместе с дополнениями", внесёнными последовательно несколькими великими магистрами. Поскольку документы эти уставными уже не являлись, нормы права в них кодифицированы не были и значительно отличались от редакции к редакции и даже от командорства к командорству, их расплывчато называли "статутами" Ордена. Прецептор Ордена по Аквитании и Пуату Жоффруа де Гонневиль на первом же допросе после ареста по процессу Ордена безо всякого принуждения заявил, что большая часть этих новаций была внесена в уставные документы Ордена неким магистром Ронселленом. Заметим, что официально великого магистра с таким именем в Ордене никогда не было, но у инквизиторов это никаких вопросов не вызвало ни сразу (хотя момент этот был связан с одним из ключевых пунктов обвинения), ни в дальнейшем - очевидно, они знали, о чём идёт речь. Статуты содержали и своего рода "уголовный кодекс" Ордена, а поскольку право было тогда прецедентным - в нём подробно разбирались конкретные случаи из правоприменительной практики, и некоторые из них весьма интересны и показательны. Так, любое недонесение о любом проступке брата статуты требовали квалифицировать как заговор против Ордена, хотя первоначальный устав трактовал это несколько иначе. Мелочный контроль за имуществом Ордена был доведён статутами до абсурда: тяжким преступлением считалось, если без разрешения руководителей ордена брат воспользуется в бою оружием или доспехами убитого брата, если уезжающий с войны обменяется одноимёнными предметами снаряжения с остающимся братом в целях улучшить его экипировку, если получит из арсенала необходимые для продолжения несения службы предметы снаряжения взамен вышедших из строя. Сам командор мог быть изгнан из Ордена всего лишь за допущенную им случайно порчу имущества даже не Ордена, а кого-либо из его коммерческих клиентов, при этом храмовник не мог и возместить имущественный ущерб, ведь своего имущества у него не было и быть не могло. Редакция устава на старофранцузском языке интересна и другими нюансами, например в ней выпало требование к кандидатам в Орден проходить искус - своего рода "испытательный срок", но зато появилось прямое указание на необходимость принимать в Орден рыцарей, отлучённых от церкви: «И если найдется среди них хоть один, кто пожелает вернуться и присоединиться к ордену заморского рыцарства, вы должны думать не только о прямой выгоде, которую сможете извлечь, но и о спасении его бессмертной души. Мы приказываем вам принять его при условии, что он предстанет перед епископом своей провинции и объявит о своем решении. И когда епископ его расспросит и даст ему отпущение и если он попросит этого у магистра и братьев ордена, если жизнь он вел почтенную и достоин находится в их обществе, если магистру и братьям он покажется подходящим, пусть его примут по милости Божьей». В дальнейшем, незадолго до ликвидации Ордена, папа Кимент V даже делегировал тамплиерам право самим снимать отлучение - случай по тем временам неслыханный. В связи с этим представляет интерес существование института "тайных" братьев Ордена, подтверждённое документально: к примеру, норманнский барон в Англии Жоффруа де Мандевиль, граф Эссекс, "прославившийся" самыми омерзительными преступлениями (вероятно, именно он послужил Вальтеру Скотту прообразом храмовника Бриана де Буагильбера в романе "Айвенго") за которые он был отлучён от церкви, убитый в ходе одного из своих разбоев в 1144 году и умерший без причастия и покаяния, после смерти вдруг оказался одним из весьма достопочтимых храмовников (современные историки пытаются предлагать версию, что он был принят в храмовники ad succurrendum, т.е. посмертно, но непонятно, зачем английским храмовникам понадобилось бы приобретать такого специфического брата). Рыцари Ордена, чтобы соблюсти традиции и церковные правила, похоронили его в своём лондонском командорстве в гробу, подвешенном на дереве, так как формально его нельзя было закопать в освящённой земле, а затем каким-то образом добились для графа посмертного отпущения всех его грехов. В связи с этим интересно, что братьям запрещалось лично владеть деньгами или ценностями (если у брата после смерти обнаруживали утаённые от казны ордена деньги, его тело запрещалось хоронить, о чём будет подробнее сказано при постатейном рассмотрении устава), а за убийство христианина без санкции руководителей Ордена полагалось как минимум изгнание из его рядов, вне зависимости от последующего решения суда. Но, судя по обращению тамплиеров с покойным графом, выходит, что он не нарушил орденских правил, а, следовательно, убивал и грабил в интересах Ордена (даже если принять на веру версию о его посмертном приёме, то всё равно Орден при этом становился наследником всего награбленного) и имел, видимо, санкцию на это. Не исключено, что такие "тайные братья" использовались Орденом для решения своих сугубо меркантильных проблем, в том числе и не вполне законными способами, ниже будут рассмотрены положения устава, регламентировавшие взаимодействие легальных братьев с такими. При этом не следует думать, что легальные братья стеснялись действовать чисто уголовными методами - известен случай, когда после смерти одного шотландского дворянина храмовники предъявили его вдове якобы составленную покойным дарственную в пользу Ордена на земли самой вдовы (крайне маловероятно, что любящий муж вдруг решил бы оставить свою жену и детей без куска хлеба). При этом в дарственной ничего не говорилось об усадьбе вдовы, но храмовники решили и её прибрать к рукам, правда для этого доблестному рыцарю Храма пришлось в качестве убедительно аргумента отрубить вдове палец. На этом история не закончилась - когда сын покойного дворянина попытался искать правды у магистра Ордена в Шотландии, тот любезно принял его, а на следующий день приказал убить, что и было сделано, причём наказания за эти преступления естественно никто не понёс. Возможно, в том числе именно подобными инцидентами было вызвано обращение в первые годы XIII века папы Иннокентия III к великому магистру Ордена: «Преступления твоих братьев глубоко огорчают нас, ибо смущают нашу Церковь. Рыцари Храма практикуют демонические обряды, одежда их не что иное, как лицемерие». А в 1263 году папа Урбан IV отлучил от Церкви маршала тамплиеров Этьена де Сиссея, занявшего этот пост по протекции великого магистра Тома Берара, папа Климент IV согласился снять это отлучение при условии лишения де Сиссея должности в Ордене, и при этом выступил с официальным предупреждением: «Пусть храмовники остерегутся выводить меня из терпения, чтобы Церковь не была вынуждена прибегнуть к более обстоятельному расследованию предосудительных вещей, к которым до сих пор относились слишком снисходительно, ибо тогда спасения не будет». Однако даже самый первый (согласно орденской легенде) донат Ордена - упомянутый Фульк Анжуйский - также промышлял разбоями и пожертвовал тамплиерам первые тридцать ливров, как раз добытые на большой дороге; остаётся предположить, что и основатели Ордена видимо были не особо щепетильны в таких вопросах. А причиной для подобного беспокойства пап относительно практикуемых "демонических обрядов" очевидно было то обстоятельство, что во время Первой инквизиции и Альбигойских войн выяснилось, что как минимум местные руководители орденских структур в Лангедоке примкнули к катарам, которые с первых лет существования Ордена были его крупнейшими донатами и вкладчиками, а некоторые из них и совмещали руководство приоратами Ордена с высокими постами в иерархии сектантов (для сектантов затем был установлен обязательный сбор "шекеля" в пользу Ордена по двадцать денье в год), но никаких практических последствий для Ордена тогда это не имело, более того - некоторых из феодалов-катаров Первая инквизиция прямо обязала вступить в Орден "для спасения души". Занятно, что аналогичное решение было принято примерно в то же время и в отношении убийц архиепископа Кентерберрийского - их "в наказание" обязали отслужить определённый срок в Ордене "временными братьями".

 

    Показательно, что ещё по первому уставу братья Ордена в определённых случаях обязаны были "пребывать в совершенной чистоте", в то время как у катаров (буквально - "чистых") их духовные руководители назывались "совершенными" и подпоясывались в знак этого вервием - ровно таким же, которым подпоясывали вновь принимаемых в Орден братьев после посвящения в знак соблюдения ими "совершенной чистоты", причём на процессе над Орденом утверждалось, что освящали предварительно  это вервие, повязывая его вокруг пресловутой "головы Бафомета". На том же процессе всплыли факты, что некоторые руководители Ордена принимали исповеди и отпускали грехи - как католические монахи-воины они не могли этого делать, а как катары? Помимо это, в ряде случаев капелланы ордена опускали во время службы  чин пресуществления - по сути формальность, но значимая именно в рамках катарской ереси. На этом фоне не выглядит столь уж непостижимо обряд отрицания креста и символа христианской веры при приёме в Орден, который упоминался в показаниях слишком разных лиц, чтобы быть просто выдумкой, причём некоторые из давших показания пытались убедить инквизиторов, что это была "шутка", или что таким образом проверялась готовность нового брата беспрекословно повиноваться любым приказам Ордена в соответствии с только что данным обетом. Интерес взывает вопрос о привилегии носить кожаные перчатки - в Ордене согласно пресловутым статутам этим особым знаком отличия пользовались капелланы Ордена (не вполне понятно - почему именно они?) и некие "братья-каменщики". Большинство исследователей склонны понимать эту норму позднейших статутов буквально (не вдаваясь особо в то, что и тогда, и сейчас реальные каменщики используют обычно матерчатые рукавицы, а никак не кожаные перчатки) и считают, что таким образом подчёркивался особый статус строителей крепостей в Ордене, но при этом не находит разумного объяснения то обстоятельство, что "братьями" в орденских документах называли только полноправных членов Ордена - ремесленники-каменотёсы таким статусом не могли пользоваться по определению, поскольку не были рыцарями. Тем более непонятно, почему этой особо оговариваемой  привилегией в Ордене пользуются капелланы наряду с каменщиками - сложно придумать две более различные средневековые профессии.

 

    В целом же официальный устав Ордена производит достаточно двойственное впечатление - при его прочтении не оставляет ощущение, что помимо него действительно должен был существовать еще один устав, уже для высшего руководства Ордена. В данном уставе же уделяется внимание многим второстепенным вопросам, вроде спонтанной охоты, но в то же время остаются вообще никак не регламентированными важнейшие процедуры, начиная от выборов магистров, практически не разъясняются пределы полномочий и круг обязанностей должностных лиц Ордена, что могло бы открывать широчайший простор для произвола и всякого рода злоупотреблений, если бы все эти вопросы действительно были бы неурегулированы. Кроме того, английские храмовники, которых в рамках процесса допрашивали достаточно формально (основные преследования Ордена развернулись во Франции), судя по всему совершенно добровольно дали показания о существовании в Ордене параллельных уставных норм - для обычных братьев и "посвящённых". 

 

    Ольденбургский библиотекарь Мерцдорф (также встречается написание Мерсдорф) в 1877 году опубликовал в Галле исторические документы, обнаруженные им в архиве гамбургской масонской ложи, куда они якобы попали в 1860 году из Санкт-Петербурга, где хранились в личном архиве одного из русских масонов с 1822 года (т.е. с момента очередного официального запрещения масонства в России). Среди прочих документов были опубликованы, как указано в предисловии к изданию, копии с документов ватиканского архива, относящихся к тайным тамплиерским уставам, а также два схожих между собой "тайных" тамплиерских устава (видимо, как и в случае с "открытым" уставом, еще в средние века было распространено несколько их редакций) и описание тайных знаков и паролей, при помощи которых "посвященные" храмовники могли узнавать друг друга, обращаться с призывом о помощи и эту помощь получать. В уставе, оригинал которого должен находится в XXIV-м кодексе актов инквизиции в Ватикане, содержатся "секретные установления", которые, как указано, "переданы братьями Рожером де Монтагю и Робертом де Барри, а переписаны братом Бернардом из Сент-Омера 18 августа 1252 года". Собственно устав начинается с обширной преамбулы, в которой утверждается, что "теперь настали последние времена, и к тем, которые крещены не водою, а Духом Святым и огнем, приблизилось царство Божие". В связи с этим орденским руководителям на местах надлежит учреждать "капитулы избранных", в число которых дозволено принимать исключительно неких "самых достойных" братьев, причем собираться они должны тайно, ночью, в месте, имеющем несколько выходов и охраняемом стражей. Это перекликается с текстом одной из статей "открытого" устава, которую мы рассмотрим далее. От потенциальных заседателей таких капитулов кроме "чистоты жизни", твердости в исполнении обетов, неустрашимости и благородного происхождения, "тайный" устав требовал обязательно определённой образованности и  владения несколькими языками(при том, что многие рыцари были вообще неграмотными), помимо родного и латыни. Каждого такого кандидата в тайный капитул следовало подготавливать негласно, проверяя его личные качества и верность Ордену, постепенно прививать ему критическое отношение к истинности учения и праведности существующей Церкви, которая "уподобляется библейскому Вавилону, уклонившемуся с пути истины и праведности". Надлежало заронить в душу потенциального "избранного" сомнения в возможности физического рождения Христа от Девы Марии, а также наличия реального тела Христова, из чего логично должно было проистекать и сомнение в возможности быть положенным в гроб и воскреснуть (тезисы ереси докетизма и гностической ереси валентиниан-вардесанистов). Затем кандидат должен был узнать, что "крещение не ведет к очищению" и в освящении хлеба и вина нет никакого таинства, а значит, во всем, что "проповедуется в синагоге антихриста" (т.е. церковь отождествлялась с синагогой, оппозиция "церковь-синагога" была очень популярна в западной средневековой схоластике)  нет и не может быть ни истины, ни спасения. Если кандидат явно и твердо соглашался с этими тезисами, ему разрешалось сообщить, что "есть лица, имеющие доступ к ангельским откровениям, привезенным из восточных стран" (в тексте "открытого" устава также есть несколько темных отсылок к неким "восточным странам", "восточной церкви" и т.д.), и только от него самого зависит, узнать ему эти "откровения" или нет. После завершения подготовки брата надлежало испросить согласие соответствующего тайного капитула и определить, где, когда и кем брат будет избран в капитул. Отдельно оговаривалось, что если уже во время ритуала избрания посвящаемый вдруг будет выказывать сомнения, то весь церемониал "следует обратить в шутку" с "изрядной выпивкой"; в дальнейшем такого брата запрещалось пытаться принять в любой другой тайный капитул, либо в этот же повторно. В ходе ритуала присутствовавшие посвященные братья пели "известный" псалом (вероятно, тот самый 113-й), новый посвящаемый брат давал обет хранить тайну капитула и должен был поклясться "что верует в Бога Творца, в его единородного Сына, Вечное Слово, которое никогда не рождалось, не страдало, не умирало на кресте и не воскресало из мертвых", то есть отречься от символа христианской веры. Затем надлежало поклясться "в ненависти к мирским тиранам" (это скорее всего уже позднейшая масонская вставка, учитывая происхождение документа) и к "синагоге антихриста, о пришествии которого известил Иоанн". После произнесения этой фразы присутствующие братья должны были низринуть на землю свои кресты и попирать их ногами. Отдельная статья "тайного" устава, начинавшаяся с утверждения о том, что Христос не имел физического тела и не жил среди людей, устанавливала требование с почтением относиться к "Иисусу, сыну Марии", поскольку "он принадлежал к его ученикам". Еще одна статья устанавливала норму, согласно которой устав предписывалось обязательно зачитывать в каждом тайном капитуле четыре раза в год: накануне Крещения, Великой пятницы, дня Иоанна Крестителя и архангела Михаила (вероятно, это требование было введено с целью приучить братьев к запоминанию текста на слух на тот случай, если письменный экземпляр будет утрачен). Особой статьей устанавливалось, что члены тайного капитула имеют право устав комментировать, пополнять и изменять (то есть они по сути получали права участников церковного собора), но при этом запрещалось переводить текст с латыни на любые другие языки (видимо, чтобы избежать разночтений и спорных толкований). В заключение излагались  и требования к "избранным", которым предписывалось "оставить мир, воздерживаться от излишнего употребления мяса, преследовать воров, ростовщиков, клеветников, развратников и разбойников, снискивать себе пропитание физическим и умственным трудом, не причинять оскорбления ни одному честному человеку, принимать с любовью всякого, кто выкажет ревность к нашему учению, повиноваться больше Богу, чем людям. Если будут исполнены эти правила, нет нужды в таинствах, которые продаются в синагоге Антихриста; а если они будут нарушены, никакие таинства не доставят спасения. Тут содержится вся сумма нашего оправдания, и в дополнение к ней не требуется установления каких-либо новых церемоний, так как все Евангелие и апостольское Учение ограничивается тем немногим". В уставе указывалось, что "избранные" не должны подавать повода к неким "подозрениям и пересудам" со стороны других братьев и мирян, а также со стороны внеорденского духовенства (видимо авторы текста вполне отдавали себе отчет, что их учение с точки зрения христиан является ересью). В отличии от "открытого"  устава, в "тайном" подробно излагались требования к  устройству орденских зданий и помещений для тайного капитула, устанавливались процедуры избрания "посвященных" братьев на орденские должности. Следовательно, братья не из числа "избранных" просто не могли занимать в Ордене сколько-нибудь ответственные должности, вне зависимости от их знатности, доблести, заслуг перед Орденом и личных качеств. Особо было оговорено разрешение "избранным" братьям "принимать участие в войнах на Востоке и  в Испании, но с условием, чтобы они боролись ради освобождения угнетенных, а не из-за славы" (также вероятно позднейшая масонская вставка). Отдельной статьей устанавливалось требование, что в каждом приорате Ордена "следует завести библиотеку, в состав которой, кроме Библии и творений святых отцов, должны входить произведения Иоанна Эриугенны, Ансельма Кентерберийского, Абеляра, собрание канонов Грациана, Петра Ломбардского и, наконец, недавно запрещенные синагогой антихриста сочинения Амалика де Бена и Давида де Динанто". Тем самым фактически утверждался индекс орденской литературы, причем последняя ремарка позволяет установить и примерную дату составления "тайного" устава - не ранее 1209 года, даты Парижского собора, и не позднее 1215 года, причем имя Амальриха из Бены дано в "восточном", "сарацинском" написании, что позволяет сделать выводы о том, где получал образование один из авторов документа, а указание в одном списке трудов таких антагонистов, как Пётр Абеляр и Амальрих из Бены, свидетельствует о широте его религиозных воззрений. Полученная нами таким образом дата не противоречит дате копирования, заявленной на документе.

 

   Еще один документ из упомянутой публикации, озаглавленный "Книга утешенных", был скопирован из ватиканского XXXI-го кодекса и в конце текста имел указание, что "правила эти собраны магистром Ронцеллином, а переписаны братом Робертом из Самфорда, прокуратором тамплиеров Англии, 28 июня 1240 года". В отличие от "тайного" устава, сразу же в преамбуле он содержит тезис, что только одним "утешенным" доступен свет истины, которого не ведают "ни прелаты, ни князья, ни учёные, ни сыны Нового Вавилона", и тайна сия "остается сокрытой от детей Нового Вавилона, каковой будет обращен в прах и пепел смиренными служителями Бога", т.е. храмовниками, причём истина в их трактовке явно катарская: "если бы они её знали, они не почитали бы древо креста и не жгли бы тех, кто обладал истинным духом истинного Христа", а принятие нового брата в ряды "утешенных" "освобождает его от всех заповедей Церкви во имя Бога, который не рожден и не рождает, во имя истинного Христа, который не умер и не может умереть". Далее указывалось, что ревностным христианам следует наиболее осторожно сообщать какие-либо сведения и с осторожностью принимать их в число "утешенных",  однако при этом "двери тайного братства" должны быть открыты всем, невзирая на национальную принадлежность, и преимущественно тем, "которые в Тулузской провинции называют себя добрыми людьми, в Лионской области - бедными, скрывающимся около Вероны и Бергама, байолям Галиции[Галисии?] и Этрурии, боргам Болгарии, друзам на Кипре и в горах Ливана, а также сарацинам в Испании", при этом "утешенные Испании и Кипра по-братски примут сарацин, друзов и тех, кто живет в Ливане" - прецептории и официальная резиденция Ордена  вплоть до его ликвидации сохранялись на Кипре, а значительная часть рыцарей на момент написания документа была направлена в Испанию для войны с маврами, а перечисление охватывает почти все знакомые европейцам территории, поражённые манихейскими ересями катаров, патаренов, вальденсов, богумилов и исмаилитов. Далее содержится утверждение, что в число "утешенных" храмовников  по рекомендации Энфрида Турского якобы некогда был посвящен Саладдин; это не выглядит столь уж невероятным, если вспомнить, что достоверно известно о приёме в формально католический Орден армянских правителей, вообще исповедовавших монофизитство, а также о малопонятных контактах высшего руководства Ордена со "старцами" асассинов и братаниях с мусульманскими правителями. "Утешенные" должны были составлять еще более узкий круг внутри Ордена, чем "избранные". Возрастной ценз не допускал приема в единый для всего Ордена "капитул утешенных" братьев моложе 36 лет; особо оговаривалась нежелательность (но не категорический запрет) позволять войти в него "монахам, клирикам, аббатам, епископам и ученым церковникам, потому что они часто поступают коварно, скрывая в сердце измену, или, отказавшись от своих заблуждений, ищут Света только для того, чтобы с большей свободой погрязнуть в пороках". Ритуал приема в капитул надлежало предварять следующей процедурой:"Каждый избранный, прежде чем он будет допущен в число утешенных, должен вручить своему учителю письменную, подробную и обстоятельную исповедь во всех своих грехах и проступках, совершенных им по настоящее время: полноту и истину своей исповеди он обязан подтвердить клятвою в присутствии двух свидетелей; эта исповедь должна быть положена на хранение в архив капитула" (схожий ритуал существует в масонстве до настоящего времени, возможно это - также поздняя масонская вставка). В этом документе уже прямо говорится о том, что капитул "утешенных" возглавляет "истинную Церковь", противопоставляемую  "вавилонской блуднице" (христианской церкви, автор этого текста уже не использует сравнение её с синагогой), при этом "Строго запрещается избирать великим магистром утешенного" - таким образом "утешенные" в Ордене всегда остаются в тени, контролируя при этом через тайные капитулы избранных все ключевые посты в орденской администрации. Судя по всему, "Книга утешенных" является единственным из документов храмовников, где упоминается пресловутый "идол Бафомета" - его надлежало хранить в реликварии "капитула утешенных" и использовать при посвящении "избранного" в "утешенные" (заметим, что в ходе обыска в реликварии тамплиеров действительно был обнаружен ковчежец в виде человеческой головы, в котором хранились осколки какого-то черепа). Бафомета при этом следовало показать братии и неофиту со словами: "Народ, ходивший во тьме, увидал великий Свет, который возблистал и для сидящих в стране и сени смертной. Трое суть, которые возвестили миру о Боге, и эти трое - суть одно!", после чего надлежало  в ту же или, максимум, в следующую ночь (вероятно, из-за длительности процесса было затруднительно уложиться вместе с ритуалом в темное время суток) сообщить новому "утешенному" "тайное учение о Боге, о вочеловечении, об Иисусе, о Новом Вавилоне, о природе вещей и вечной жизни, о тайнах, касающихся человека, о великой философии, Абраке и талисманах". Эта на первый взгляд малопонятная фраза отсылает к гностической традиции секты василидиан, совпадающей и по многим другим тезисам с учением "избранных" и "утешенных". Кстати, совершенно не исключено, что Бафомет - не более чем тайное имя Абрака или Абракаса, который изображался в античной традиции как существо с человеческим туловищем и петушиной головой, двумя змеями вместо ног, щитом и мечом (плетью, луком) в руках. Культ Абрака сохранялся в северной Сирии и Малой Азии и при формальном принятии местными жителями христианства, и в упоминавшейся манихейской гностической секте вардесанистов, от которой манихейская традиция перешла к павликианам, а от них через богумилов - к катарам. Одна из статей "книги" предписывала "не совершать известных алхимических опытов, простые металлы превращая в золото или серебро" там, где кроме "утешенных" находятся и другие братья, следовало заниматься этим "в отдаленных местах с соблюдением величайшей тайны, на пользу себе и утешенным". Таким образом, ограничение накладывалось только на некие "известные" алхимические опыты, не распространяясь на алхимические занятия в целом. Видимо, это могло быть и иносказанием, предостерегая от раскрытия финансовых тайн Ордена даже перед непосвященными в них братьями.

 

    Упомянутые тексты практически сразу после их публикации были объявлены фальшивками, которые "на основе текстов процесса состряпали для доказательства преемственности между орденом Храма и франкмасонством", на что объективно были свои причины - помимо многократного переписывания и перевода в тексты, видимо, были сделаны наиболее ретивыми масонами вставки, явно чужеродные для первоисточников. В то же время отдельные детали текстов, в частности упомянутые выше совпадение по датам и риторические фигуры речи, практически не поддаются подделке, поскольку в этом случае такую подделку должен был исполнить специалист, досконально владеющий историей именно той эпохи, да вдобавок и неплохо ориентирующийся в гностических сектах. Кроме того, упоминание в конце "Книги утешенных" магистра Ронцеллина парадоксальным образом совпадает с упомянутыми выше показаниями прецептора де Гонневиля, данными уже в начале XIV века (различия в имени  - "Ронцеллин" и "Ронселлен" - могут объясняться местными региональными особенностями). Отметим также, что известна печать храмовников с изображением Абракаса, что как минимум странно для католического ордена. Согласно официальной версии издателя текстов, их списки были сделаны в 1780 году якобы неким датским епископом, но в Гамбург они попали из Петербурга. В это время, как известно, российские "фармазоны" вели активнейшую деятельность, ввозя из Европы, переводя и издавая за свой счёт массу масонской литературы, не исключено, что полумифический "датский епископ" был просто их агентом. Кроме того, французский архивист (и музыкальный критик по профессии) Анри де Кюрзон, "разоблачавший фальшивку" в 1886 году так сказать "по горячим следам", в процессе разоблачения умышленно или нет, но опустил ряд деталей анализируемых текстов, выпячивая как раз очевидно масонские вставки, и на этом основании делая вывод о поддельности всех документов в целом. Упоминаемого магистра Ронцеллина он попытался сопоставить с рыцарем Ронселеном дю Фо, и на том основании, что этот рыцарь был принят в Орден только в 1281 году и магистром, конечно же, не был, де Кюрзон сделал вывод о поддельности всего текста "Книги утешенных", начисто игнорируя при этом факт существования в Ордене "тайных братьев", кроме того, некоторые из ритуалов храмовников (известные по другим источникам) и вольных каменщиков действительно очень схожи, и де Кюрзон не мог не знать об этом, а в таком случае утверждать априорно о подлоге всего текста масонами по меньшей мере было слишком смело. Интересно, что официальных комментариев Ватикана на эту публикацию так и не последовало.   

 

    Отметим: магистр Жак де Моле на процессе против тамплиеров открыто ставил себе в заслугу, что перед началом арестов рыцарей им удалось уничтожить все экземпляры некоего "тайного устава". Возможно он заблуждался. Однако такой процесс, вероятно, действительно имел место, во всяком случае при обысках тамплиеров в Париже смогли изъять только список устава на каталонском языке (причём содержащий ряд текстов из статутов, вообще в других редакциях не встречающихся), тогда как французская редакция существовала уже почти двести лет и была достаточно широко распространена. Необходимо также отметить, что как минимум с 1260 года дополнениями к уставу храмовникам прямо запрещалось «брать в руки устав, иначе как с позволения начальства», этот запрет мотивировался так: «Устав иногда попадает к оруженосцам, они читают его и рассказывают о наших правилах мирянам, что может повредить нашему братству. Чтобы не происходили такие вещи, нужно, чтобы начальство указало, чтобы никто, кроме бальи, уставом не владел; а бальи должен пользоваться уставом только для выполнения своей службы». Остаётся открытым вопрос, как могло повредить Ордену знание мирянами статей устава, утверждённого совершенно открыто на соборе в Труа. Одновременно с этим строжайше запрещалось и разглашать вообще любые сведения о происходившем на заседаниях конвентов и капитулов - такое разглашение приравнивалось к измене на поле боя и считалось одним из десяти тягчайших преступлений против Ордена, даже магистр был лишён права поручить кому-либо из братьев разгласить это.  
 

Рассмотрим далее статьи общеизвестного устава Ордена от первой до последней:

 

Статья  I . О том, как следует слушать божественную службу.

Статья требует от братьев навечно пренебречь миром, с должным благочестием слушать церковные службы. В статье говорится о некоем каноническом установлении и обычаях правоучителей Иерусалима, причем о ком именно идет речь - из текста статьи понять невозможно. Интересно, что тут же используется термин венерабль.

 

Статья  II. О том, чтобы читали молитву Господню, если не могут слушать божественную службу.

Формально статьей регламентируется, сколько молитв и когда должен читать брат в том случае, если не имеет возможность присутствовать на церковной службе, но при этом упоминаются два интересных момента: во-первых упоминается о том, что эта норма принята неким свободным голосованием, и во-вторых, говорится буквально об удалении от восточного христианства. Вероятнее всего под "свободным голосованием" следует понимать то, что эта норма была принята уже на соборе, просто голосованием его участников. Что же касается упоминаемого "восточного христианства" (в тексте - negotio orientalis christianitatis forte remotus, "трудности, вызванные значительным удалением"), то не исключена просто описка автора (orientalis вместо orentalis), поскольку речь идет об отсутствии на церковной службе (Qualiter frateres absentes orent), но непонятно, почему описка эта столь методично воспроизводилась затем из века в век - она присутствует именно в таком виде абсолютно во всех редакциях. Интересно, что о "восточном христианстве" в совершенно неясном контексте упоминалось и в преамбуле.

 

Статья III. Что следует совершать об усопших братьях.

В этой статье есть ряд занятных казусов, как терминологических, так и чисто организационных. Начинается с того, что в заголовке статьи опять же имеется странная описка, никем после не исправленная - defunctis вместо defuntis, то есть буквально "выключенный" вместо "скончавшийся". От капелланов и священников ордена (что предполагает их наличие на момент принятия устава) после смерти "постоянного" (remanentium) брата (следует полагать, что уже были еще и "непостоянные"? в другой редакции вместо брата говорится вообще о "воине, ополченце", militum) требуется "с любовью" совершать службу некоему "высшему священнику" - summo sacerdoti. В принципе в католической церковной традиции схожее определение il summo sacerdoti использовалось как синоним титула Папы Римского, однако без "il" это словосочетание по традиции использовалось исключительно как термин, обозначающий в латинских текстах первосвященника иерусалимского Храма. Возможно здесь иносказательно под этим термином понимался иерусалимский патриарх (хотя непонятно, как можно ему служить службу в рамках какой угодно из христианских традиций), а возможно и кто-то иной. От братьев требуется поминать усопшего (читать по сто молитв) в течении семи дней (а не девяти, как принято в христианстве), при этом до седьмого для избранные для этой цели сто братьев обязаны соблюдать некую "совершенную чистоту" (perfectionis integritatem). Интересно, что понималось под этой самой "совершенной чистотой", и чем чистота "совершенная" отличалась от "несовершенной", а если учесть, что Орден по логике своих задач просто должен был систематически нести потери, то получалось, что в "совершенной чистоте" многие братья должны были пребывать фактически постоянно.

Кроме того, данная статья предусматривала, что до сорокового дня "каждый нищий" должен был получать за счет ордена стандартный паёк братьев. После перечисления этих условий в статье излагался запрет братьям вообще жертвовать что-либо церкви как в поминовение души усопшего, так и на любые праздники, включая и Пасху. Тем самым церковь директивно фактически лишалась в лице Ордена какого-либо источника доходов под тем предлогом, что Орден вспомоществует нищим.

 

Статья IV. О том, чтобы капелланы имели только средства к существованию и одежду.

В статье содержится требование уже к орденским священнослужителям все поступившие пожертвования приходовать в орденскую казну. При этом самим капелланам также воспрещается иметь недвижимое и движимое имущество помимо необходимого (пищи и одежды), причем особо оговаривается, что иной порядок может быть установлен для капеллана только с разрешения магистра. Этим статус священнослужителей Ордена радикально отличался от прочих католических клириков, многие из которых в ту эпоху были достаточно богаты и владели значительными земельными угодьями.

 

Статья V. Об усопших воинах, которые состояли на временной службе.

По смыслу эта статья устанавливает более простой порядок поминовения "временных" воинов Ордена , своего рода "ополченцев", (milites in domo Dei), в память по которым уже каждому воину Ордена предписывается некое семидневное "воздержание". Текст этой статьи имеется и в тех редакциях, где в тексте третьей статьи вместо "братьев" речь идет также о "милиции" Ордена, по логике Устава можно предположить, что такая подмена все-таки является следствием ошибки или осознанного искажения. Статья интересна тем, что в качестве синонима названия Ордена используется  термин "дом Божий храм Соломонов" (in domo Dei templique Salominis), что абсолютно нетипично именно для христианской традиции, где под "домом Божьим" обычно понималось иное.

 

Статья VI. Чтобы ни один из постоянных братьев ордена не делал приношения.

Смысл этой статьи не столько в формальном запрете пожертвований от братьев (поскольку они и так жертвовали все имущество Ордену при вступлении), сколько в утверждении базового идеологического принципа Ордена: каждый брат обязан Ордену в первую очередь своей службой, которую нельзя подменить материальными подношениями. Можно предполагать, что таким образом в завуалированной форме воспрещались взятки, однако на практике симония в Ордене была распространена и не считалась особым преступлением - один из уличённых в симонии братьев даже стал в результате великим магистром.

 

Статья VII. О неумеренном бдении.  

Буквально в заголовке статьи речь идет о "стоянии" (statione). Статья устанавливает прямое запрещение стоять во время церковной службы, за исключением особо оговоренных случаев. Это является традиционным для католической службы, но не принято в православной, наличие в Уставе отдельной статьи, посвященной данному вопросу, заставляет задуматься об особенностях вероисповедания братьев на момент принятия устава.

 

Статья VIII. О трапезе собрания.

Статья предписывает братьям, входящим в конвент, принимать пищу совместно, в одном помещении, при этом первоначально вроде бы говорится о некоем дворце (palatio), но тут же автор текста поправляет себя, и говорит о трапезной (refectorio). Смысл такой оговорки в документе, который принимался коллегиально и, как видно из текста, неоднократно правился в процессе обсуждения, не вполне понятен. Далее в статье даются указания о пристойном поведении за столом, что было весьма актуально для средневекового рыцарства.

 

Статья IX. О чтении.

Данной статьей предписывается обязательное чтение евангелия во время завтрака и обеда братьев (в других редакциях - во время обеда и ужина). Этой же статьей вводится должность чтеца или лектора конвента, которому дается право требовать от братьев тишины. Следует учитывать, что это чтение преследовало цель не просветительскую, поскольку многие из рыцарей тогда не знали латыни, а просто позволяло ограничить общение братьев во время трапезы.

 

Статья X. Об употреблении в пищу мяса.

Статья устанавливает ограничения по употреблению мяса в пищу во время трапезы - не более трех раз за неделю, при этом почему-то особо выделяется вторник, который поименован в соответствии с языческой традицией как "день Марса"(die Martis). В случае, если на вторник выпадает пост, то разрешается перенести мясную порцию на другой день. Вообще же употребление мяса в пищу трактуется статьей как грех развращения плоти, но из установленного порядка делаются исключения для дней четырех церковных праздников: Пасхи, Рождества, Дня всех святых и Дня св.Марии. Попутно для братьев и капелланов Ордена в воскресенье вводится приварок в виде двух дополнительных блюд, предположительно мясных, при этом оруженосцам и слугам (использовано слово clientes, так что возможно имелись ввиду и клиенты, т.е зависимые, обязанные люди) предлагается вместо этого "пребывать в благодарении".

 

Статья XI. Как следует трапезовать воинам.

Устанавливается требование к братьям (в заголовке опять milites, но далее по тексту понятно, что речь идет именно о братьях, при этом неясно, относится ли требование к капелланам) разделять между собой блюда трапезы, питаясь всегда совместно (одинаково), отдельно оговаривается, что то же самое касается и вина, которое должно быть распределено между трапезничающими братьями в равных объемах и равной крепости.

 

Статья XII. Чтобы в прочие дни подавалось два или три блюда пищи из бобов.

Оговорив употребление мяса и алкоголя, авторы Устава в этой статье излагают требование в понедельник, среду и субботу  есть не более двух-трех сугубо вегетарианских блюд - вареных бобов или каши, поддерживая при этом достаточное разнообразие рациона, чтобы братья могли выбрать блюда себе по вкусу, но в пределах оговоренного меню. При переводе этой статьи часто ошибочно "secunda et quarta feria" трактуют как "вторник и четверг", что явно входит в противоречие с требованием статьи X, где о вторнике говорится как об особом "мясном" дне.

 

Статья XIII. Какой пищей следует питаться в пятницу.

Статья устанавливает особый режим питания по пятницам в зависимости от времени года - пятница не только постный день, в этот день в летнее полугодие разрешается двухразовое питание, а с дня всех святых до Пасхи вообще одноразовое, за исключением тех случаев, когда на пятницу выпадает один из перечисленных в статье X непереходящих праздников. Для больных из этого правила делается исключение.

 

Статья XIV. О том, чтобы после трапезы всегда возносили благодарственные молитвы.

В статье излагается требование после завтрака и обеда собираться в церкви на службу или же просто творить благодарственную молитву в трапезной при отсутствии церкви. Одновременно с этим устанавливается правило раздавать нищим (буквально - "должникам и нищин") порции, оставшиеся нетронутыми. В некоторых переводах утверждается, что под "должниками" здесь понимаются слуги братьев, что, однако, не следует из контекста. Интересно, что в тексте статьи говорится о молитвах "прокуратору" (procuratori), "который есть Христос".

 

Статья XV. О том, чтобы десятая часть хлеба всегда уделялась в милостыню.

Статья устанавливает норму, по которой десятина от ежедневного хлебного пайка братьев (и только хлебного) раздавалась нищим в качестве милостыни.

 

Статья XVI. О том, чтобы сбор был отдан на усмотрение магистра.

Этой статьей устанавливается достаточно необычный для христианства и монашеского общежития ритуал - при заходе солнца (в некоторых переводах ошибочно упоминается некая "Иберия", видимо это следствие ошибки при прочтении слова hibernam, хотя перед этим говорится о географическом понятии - "восточном регионе", возможна двойная ошибка или описка), но перед всенощной в случае приказа магистра все рыцари должны собраться на общий сбор, цели которого не разъясняются, но на котором братьям будет позволено пить воду или вино - по усмотрению магистра. При этом в тексте упоминается, что перед сбором братья должны услышать некий сигнал, принятый в данной местности (audito signo, ut est eiusdem regionis consuetudo). В конце статьи содержится сентенция, предостерегающая братьев от излишнего винопития, поскольку переусердствовавшие в этом деле могут стать вероотступниками (возможно имелось ввиду просто отсутствие на всенощной).  

 

Статья XVII. О том, чтобы по окончании всенощной соблюдалась тишина.

Статьей устанавливается требование после завершения всенощной немедленно покинуть храм и соблюдать при этом молчание, в исключительных случаях брат может только обратиться к своему оруженосцу. Изъятие из этого требования делается только для магистра или лица, его замещающего и только при наличии веских оснований. Запрещается празднословие и шутки, которые при нарушении этой статьи предписывается замаливать перед сном.

 

Статья XVIII. О том, чтобы уставшие не вставали к утрене.

Данной статьей, отредактированной судя по всему уже при принятии Устава (судя по формулировке о единодушном решении), устанавливается опять же достаточно необычное для монашеских орденов послабление в порядке присутствия на службах - с разрешения магистра "уставшие" браться (вследствие чего "уставшие" - не разъясняется, может быть уставшие после сбора согласно статье XVI?) освобождаются от присутствия на утрене, причем взамен им вменяется прочтение "установленных молитв" тринадцать раз. Это опять же совершенно нестандартное для традиционной христианской практики использование числа "чертовой дюжины".

 

Статья XIX. О том, чтобы среди братьев сохранялась общность имущества.

Статья устанавливает принципиальный запрет на владение частной и даже личной собственностью для братьев Ордена. Одновременно с этим воспрещается неумеренное (демонстративное) воздержание в потреблении материальных благ из орденских запасов и содержится требование к братьям вести коллективное хозяйство.

 

Статья XX. О качестве и виде одежды.

Статьей регламентируется расцветка орденской одежды - белая (для братьев-рыцарей, как символ чистоты духа и тела), чёрная (для временных воинов, милиции Ордена, слуг и т.д.) и бурая (самая дешёвая, цвета небеленого холста, как заменитель черной, также для оруженосцев, сержантов и т.д.), также ограничивался её фасон, одежда и обувь должны были быть практичными, чтобы рыцарь мог сам без посторонней помощи облачаться и разоблачаться. Статьей устанавливалась  должность министра (ministerium), который отвечал за вещевое довольствие, ему вменялось обеспечивать учет и хранение вещевого имущества Ордена, также он отвечал за соответствие размеров носильных вещей, их фасона, расцветки и номенклатуры. При этом от братьев требовалось по получении новых вещей сразу же сдавать ему старые, которые по согласованию с братом и в зависимости от специфики и степени износа могли быть помещены на хранение, отданы оруженосцам или слугам (в тексте - "клиентам", заметим, что таким образом соблюдение цветности одеяний могло нарушаться) или же розданы нищим. 
В позднейших французских редакциях устава небелёные одежды уже не упоминаются, а сержанты и оруженосцы пользуются чёрными одеждами. 

 

Статья XXI. О том, чтобы слуги не имели белых одеяний.

В данной статье повествуется о неких событиях, произошедших в Ордене до принятия этого устава, упоминается появление неких псевдобратьев "ультрамонтанского" происхождения (ultramontanis, буквально "загорного" - нигде более это не разъясняется, термин зачастую использовался в латинских документах той эпохи для обозначения вообще приезжих, пришельцев, инородцев) , которые, будучи мирянами и не соблюдая целибата, утверждали, что они "от Храма" (возможно это были изгнанные или бежавшие из Ордена слуги). В связи с этим упоминается, что ранее (т.е. в первые годы существования Ордена) и сержанты с оруженосцами также носили белую униформу. Судя по всему конфликты были вызваны тем, что низшие служители Ордена, скрывая свой невысокий статус, вели себя неподобающе надменно (как рыцари) по отношению к прочим, "мирянам". В результате этих событий данной статьей устанавливается требование для слуг (клиентов)  носить черные или бурые (некрашеные и небеленые) одежды, а нарушение этой нормы предлагается рассматривать как особый порок. Существует и иное объяснение термина ultramontanis, использованного в данной статье: конкретно в средневековой Франции (откуда и были родом основатели Ордена) так было принято называть папскую власть и подданных римского папы (являвшегося в то время одновременно и светским властителем), поскольку для французов они действительно находились "за горами", подобный оборот речи использовался как минимум до XV века. Но в таком случае можно предположить, что в данной статье иносказательно описывается некий конфликт между основателями Ордена и представителями папской власти в первые годы его существования. Возможен и иной вариант - статья в завуалированной форме требует от членов Ордена дистанцироваться от папской власти и её представителей.

 

Статья XXII. О том, чтобы только постоянные воины носили белое.

В развитие предыдущей статьи данной статьей подтверждается, что белые плащи (хламиды) или мантии имеют право носить только члены Ордена, ранее объявленные или оглашённые (supranominatis) "воинами Христа". Очевидно, что для соблюдения данного требования предполагалась некая процедура "оглашения", о которой не говорится.

 

Статья XXIII. О том, чтобы пользовались шерстью агнцев.

Статья устанавливает запрет на использование любых меховых вещей, сделанных не из овчины. Эта норма была введена уже в ходе редактирования устава на соборе (в статье есть отсылка к общему решению), и, судя по всему, служила развитием установленного ранее запрета на владение деньгами и драгоценностями - определенные сорта меха ценились в средние века очень высоко и у братьев мог возникнуть естественный соблазн сконвертировать личные сбережения в дорогостоящие меха, выдавая их затем за личные вещи.

 

Статья XXIV. О том, чтобы старое распределялось между оруженосцами.

По сути статья дублирует одну из норм статьи XX - в ней повторяется требование честно и поровну (то есть никого специально не выделяя) раздавать старое вещевое имущество оруженосцам (сержантам), слугам (клиентам), "а иногда" и нищим.

 

Статья XXV. О том, чтобы тот, кто желает лучшее, получал худшее.

Данная статья устанавливает своеобразную санкцию за попытки нарушения равенства при распределении формы среди братьев (но только среди братьев!) - в наказание нарушитель должен получить для ношения самые дешевые вещи из имеющихся в запасах. При этом особо оговаривается, что занимаемое высокое должностное положение отнюдь не дает брату преимуществ в этом вопросе.

 

Статья XXVI. О том, чтобы сохранялось размер и качество одеяний.

Статья также дублирует одну из норм статьи XX - устанавливает ответственность министра за соответствие размеров и качества вновь выдаваемых братьям носильных вещей. По смыслу статьи министр обязан не допускать ситуаций, чтобы братья были одеты не по росту и производили в связи с этим комичное впечатление, подрывая тем самым репутацию Ордена.

 

Статья XXVII. О том, чтобы распределитель тканей в первую очередь следил за одинаковой длиной одежды.

В развитие предыдущей статьи в этой особо подчеркивается, что в обязанности министра (в этой статье он именуется почему-то прокураторм - procurator) входит не только обеспечение соответствия размеров вещей, но и поддержание общего единообразия формы братьев, для чего, в частности, он обязан подбирать для братьев одеяния, одинаковые по длине. При этом в статье содержатся малопонятные отсылки, что делается это все для того, чтобы ослабить позиции неких врагов и доносчиков (клеветников), из чего можно предположить, что таковые уже имелись и, видимо, каким-то образом использовали во вред Ордену вероятно имевшие место ранее факты неединообразного обмундировывания братьев. Очевидно по этой же причине в конце статьи содержится напоминание, что министр несет особую персональную ответственность за это, иначе он рискует получить некое "воздаяние".

 

Статья XXVIII. Об излишних волосах.

Статьей устанавливаются требования к внешнему виду братьев - причёски и бороды должны быть аккуратно подстрижены и расчесаны, чтобы не создавать трудностей при ношении воинской амуниции и не вызывать смеха у окружающих, то есть опять же не наносить ущерба репутации Ордена. Отдельно оговаривать это требование в уставе пришлось скорее всего из-за того, что в ту эпоху для многих восточно-христианских монашеских общежительных общин прямо не рекомендовалось уделять излишнее внимание наведению внешней красоты и монахи обрастали весьма изрядно.

 

Статья XXIX. О рожах и сетках.

Одно из самых темных мест устава. Существует в нескольких различных редакциях, имеющих разный объем и разный порядок слов, но не взаимоисключающих. В одной из редакций в заголовке статьи вместо rostris написано ristris, хотя далее по тексту используется именно первое слово, причем эта "ошибка" добросовестно сохранялась при переписывании устава. Сложно сейчас однозначно утверждать, что понимали авторы текста под терминами rostris и laqueis - оба эти слова многозначные. Учитывая, что наряду с этими явлениями в данной статье еще раз подтверждается запрет на ношение пышных причесок и длинных одежд, можно предположить, что данными терминами также обозначалось в то время нечто, относящееся к внешнему виду братьев. В принципе laqueus в применении к причёске могло означать сеточку для волос, которые в то время могли изготавливаться из парчовых нитей с драгоценными камнями в переплетениях, и стоили весьма дорого. Под rostra могла пониматься как физически некая "рожа" (личина, полумаска), так и грим, косметика на лице, но в то же время этим словом иносказательно могли называть и трофеи как символы побед, то есть опять же некие украшения.

 

Статья XXX. О числе коней и оруженосцев.

Статья устанавливает ограничение на количество коней и оруженосцев, находящихся в распоряжении одного брата. Также существует в разных редакциях, причем в части из них по неясной причине утрачена вторая часть статьи, где говорится об оруженосцах - она почему-то "переезжает" в следующую статью. Устанавливается что каждому брату полагается иметь не более трех коней и единственного оруженосца, персональное исключение из этого правила может устанавливаться только магистрами. При этом ограничение на количество коней сопровождается апелляцией к некой "исключительной бедности" Ордена в "настоящее время", то есть закладываются основания для последующего пересмотра этой нормы. Вместе с тем следует учитывать, что три коня - это совершенно нормальная для средневековья практика конных походов, с меньшим количеством, "о двуконь", совершались только набеговые операции. Таким образом, предполагалось, что не отягощенное излишним скарбом и обозами рыцарское войско Ордена будет использоваться для конных походов подобно тому, как их совершали в то время конные дружины русских князей и, несколько позднее - монгольские ханы.

 

Статья XXXI. О том, чтобы никто не бил верно служащего оруженосца.

Этой статьей устанавливается безусловный запрет братьям на рукоприкладство в отношении оруженосца, даже в случае наличия какой-либо провинности с его стороны. Изъятий из этого правила не устанавливается.

 

Статья XXXII. Об условиях приема на службу временно.

Для рыцарей и воинов, не являющихся "постоянными" братьями, то есть принятых Орденом на службу временно, устанавливается требование приходить в Орден так сказать "людно, конно и оружно" (в соответствии с распространенной средневековой практикой) - перед поступлением на службу приобрести коней, оружие и нанять оруженосца. При этом кони и снаряжение временно принятого на службу оцениваются (видимо, казначеем Ордена) и тщательно описываются. В дальнейшем все содержание временного воина и его оруженосца ложится на Орден, особо оговаривается, что сюда включается и боевая сбруя для коней. В случае, если кони будут потеряны при выполнении обязанностей службы, то магистр обязан распорядиться о выделении взамен других коней за счет казны Ордена. При оформлении прекращения службы временный воин обязан сдать все движимое имущество, с которым он прибыл, при этом половину суммы его оценки он обязан пожертвовать Ордену, а вторую половину при наличии желания (и с согласия братьев) может получить на руки.  

 

Статья XXXIII. О запрете свободы воли (произвольных поступков).

Статьей устанавливается беспрекословное подчинение всех воинов (постоянных и временных) своему магистру. При этом "на выбор" предлагается три вида мотивации: подчинение во исполнение служебного долга, в ожидании достижения некоего "высшего блаженства" (что под этим понимается - в статье не уточняется) или под страхом перед гееной (надо полагать, огненной). Статья требует, чтобы любые приказы магистра беспрекословно и незамедлительно выполнялись персонально теми, кто их получит, это же относится и к неким divinitus imperaretur  - "высшим" или "божественным" "повелениям". Что под этим понимается - неясно, возможно некая особая обезличенная форма приказа, далее по тексту дается отсылка к некоей "госпоже истины" или "хозяйке истины" (ipsa veritas). Также, как и в случае со статьями XXX и XXXI в некоторых редакциях текста к этой статье присоединяется первая часть или даже вся следующая статья (статьи).

 

Статья XXXIV. О том, позволено ли идти в селение без приказа магистра.

Как было сказано выше, эта статья в некоторых редакциях текста присоединена к предыдущей. Она устанавливает норму, согласно которой временным воинам и служащим Ордена, а также вспомогательным воинам, именуемым здесь госпитальерами Ордена, воспрещается без прямого приказа их магистра входить в населенные пункты. Исключение из этого правила делается только в отношении постоянных лагерей Ордена в Иерусалиме (только "внутри стен" - intra muros - то есть в укрепленной части города), а также статья содержит малопонятное исключение: без приказа в населенный пункт можно входить с целью посещения неких могил ночью - noctu ad sepulcrum - неясно, что это за могилы, и почему их можно невозбранно посещать именно ночью, но нельзя днем. Показательно, что в тексте статьи временные воины Ордена названы "оставившими собственную волю".

 

Статья XXXV. О том, позволено ли кому ходить одному.

Эта статья в некоторых редакциях также присоединена в качестве последней части к статье XXXIII. Она содержит три самостоятельных по сути нормы, а именно: не отправляться в путь без вооруженного сопровождающего (помимо оруженосца) - госпитальера или же брата; запрет госпитальерам, временным воинам и оруженосцам без прямого приказа входить в чужие палатки (например, с целью полюбопытствовать) даже при наличии реальной необходимости с кем-либо переговорить; еще раз подтверждается запрет без приказа магистра "воевать или отдыхать по собственному желанию" (propriam voluntatem militet aut qiiescat).

 

Статья XXXVI. О том, чтобы никто не требовал для себя того, что ему необходимо.

Статья устанавливает запрет для постоянных братьев на просьбы и ходатайства о замене коней, оружия и амуниции, как официальные, так и частные, подобные обращения объявляются грехом. Определяется, что брат имеет право на такую замену только в случае, если будет признано (кем - непонятно), что сохранение существующего положения вещей наносит вред общему делу. Принимать такие обращения могут только магистр или министр, а принимать по ним решения, обязательные для исполнения - магистр или прокуратор. Таким образом министр сам не вправе удовлетворить такую просьбу.    

 

Статья XXXVII. Об уздечках и шпорах.

В данной статье закрепляется запрет на использование золотых и серебряных элементов конской сбруи, конских доспехов (пекторалей) и шпор всадников (упоминаются также некие strevis - мне так и не удалось выяснить, что это за деталь амуниции). Как и предыдущий, этот запрет касался только постоянных братьев. В порядке исключения братьям разрешалось сохранять эти элементы, если они будут закрашены так, чтобы невозможно было определить, что они сделаны из драгоценных металлов. Таким образом братья все же получали негласную возможность обойти требование о бессеребреничестве и возить с собой некоторый "золотой запас". При сдаче снаряжения с такими элементами в казну Ордена (например, от временного воина при увольнении) судьбу их должен был определять только магистр (а отнюдь не министр).

 

Статья XXXVIII. О том, чтобы не было покрова у дротиков и щитов (Тегимены на дротиках и щитах не требуются).

Сложно сказать, что конкретно понималось в данном случае под термином тегимены - исходя из контекста это видимо своего рода чехлы, которые можно было одевать на щиты и сулы дротиков (использовано слово clipeis, которое обозначает не только легкое копье, но и дротик), поскольку сам дротик по понятным причинам зачехлить проблематично. В результирующей части использована несколько забавная стандартная формула, что "это не только не полезно, но даже и вредно". Запрет носит универсальный характер (распространяется не только на братьев, но и всех воинов Ордена вообще) и был вызван по всей видимости чисто практическими соображениями - в условиях мобильной войны на Востоке если зачехленным щитом еще можно было воспользоваться с грехом пополам при внезапном нападении (хотя чехол и затруднял правильное удержание щита и отражение ударов), то зачехленные в суле дротики уж точно никак не могли быть использованы, пока их не вынут из чехла. Попутно статья запрещает и использование флажков (или флюгеров, furelli) на рыцарских копьях (здесь уже lanceis), но существуют документальные свидетельства (миниатюры) того, что храмовники часто нарушали этот запрет, одевая на копья флажки цветов орденского знамени. Между этой статьей и следующей в некоторых редакциях текста помещается статья XLIV в урезанном виде.

 

Статья XXXIX. О произволе магистра.

Смысл этой статьи можно свести к одной фразе: "магистр всегда прав". Оговаривается, что магистр вправе поступать как ему заблагорассудится и произвольно распоряжаться вообще любым имуществом Ордена по собственному усмотрению. Название может быть переведено и как "О вольности магистра". Между этой статьей и следующей в некоторых редакциях текста помещается статья XLIII в урезанном виде.

 

Статья XL. О суме и власянице.

Статья воспрещает всем воинам ордена не только носить монашескую суму и власяницу, но и даже владеть ими. Это вполне разумный запрет, поскольку действительно, как и упоминается в статье, власяница затрудняет ношение доспехов (под них необходимо было поддевать специальную стёганую рубаху), а нищенская сума в сочетании с доспехами и оружием способна скорее вызвать смех, чем сочувствие. Исключение из этого правила установлено для магистра, прокураторов, а также неких неназываемых, о которых говорится только то, что они "обитают в дальних провинциях". Кто здесь имелся ввиду, и почему для них делалось такое исключение, ставящее их в один ряд с магистрами и прокураторами - остается только догадываться (возможно это доверенные братья, которые делегировались в дальние вояжи по делам Ордена). Вообще не вполне понятна необходимость разрешить именно высшим руководителям Ордена одеваться подобно нищенствующим монахам.

 

Статья XLI. О чтении писем.

В статье устанавливается запрет на получение и отправку любой личной корреспонденции братьями без санкции магистра или прокуратора. Магистру предоставляется право потребовать чтения полученного письма вслух в его присутствии, то есть вводится цензура корреспонденции. Посылки (передачи) от родителей братья могут получать только после уведомления магистра (необходимость их досмотра не оговаривается). Исключение из этого правила, как и в предыдущей статье, установлено для магистра и прокураторов.

 

Статья XLII. О беседах о своих грехах.

Статья начинается с преамбулы, что всякое празднословие признается "рождающим грех". Затем устанавливается, что называются предателями и предаются проклятию те братья, которые будут рассказывать о своих воинских подвигах до поступления в Орден или о сексуальных похождениях. Услышавшим такие рассказы братьям предписывается заставить замолчать "предателя" и затем немедленно оставить его  в одиночестве (лишить аудитории).

 

Статья XLIII. О приобретениях и подарках.

Статьей определяется порядок приходования материальных благ, получаемых братьями безвозмездно. О каждом случае получения подарка или пожертвования брат обязан докладывать магистру или же распорядителю братской трапезы (вероятно, если дар съедобный и скоропортящийся; в некоторых редакциях вместо этого должностного лица упоминается драпиер, что несколько странно, поскольку его функции в других орденах частично пересекались с функциями министра Ордена). Даже если даритель настаивает на персональном дарении, брат не может принять дар без санкции магистра. Запрещается возмущаться, если дар по решению магистра будет передан в пользование другому брату. Исключение из этого правила по понятным причинам устанавливается для министра, а также для лиц, наделенных правом ношения власяницы и сумы. 

 

Статья XLIV. О конских яслях.

Братьям воспрещается данной статьей обивать конские ясли холстиной или сукном "подобно императору" (принцепсу). Исключение из этого правила устанавливалось только для некоего должностного лица ордена, называемого profinello (к сожалению не удалось установить, кто подразумевался под этим термином). Зачем ему была нужна такая льгота - также неясно. Вообще же вся статья может быть очередным иносказанием, поскольку не удалось найти независимых источников, подтверждающих существование упоминаемого ею обычая.

 

Статья XLV. О том, чтобы никто не дерзал обменивать или требовать (вещи).

В статье устанавливается запрет на обмен вещами между братьями без санкции магистра, тем самым пресекался несанкционированный оборот вещей и предметов амуниции между братьями, упрощался контроль. Кроме того, братьям запрещается требовать от кого-либо вообще передать им ту или иную вещь (по сути это просто запрет вымогательства), исключение составляют только обращения к братьям по поводу малоценных предметов.

 

Статья XLVI. О том, чтобы никто не охотился на птиц с ловчей птицей и не приходил с ловчей птицей.

Статьей охота с ловчими птицами квалифицируется как "мирское удовольствие", противное христианскому благочестию - братьям запрещается заниматься ею, соответственно запрещается принимать ловчих птиц в казну Ордена и, более того, постоянным братьям запрещается даже разговаривать с мирянином, который охотится с ловчими птицами (вероятно, соблазн охоты был слишком велик и таким образом пресекалась попытка наивных оправданий братьев вроде "я сам-то не охотился, только поговорить подъехал").

 

Статья XLVII. О том, чтобы избегать случайной охоты.

В некоторых редакциях текста эта статья поменяна местами со статьей XLV, также в русских переводах популярно другое ее название, не соответствующее оригинальному - "О том, чтобы никто не стрелял зверя луком или баллистой". Собственно речь в статье идет не столько об охоте, сколько о соблюдении благочиния при поездках и путешествиях: братьям предписывается ехать смиренно, без криков и хохота, беседовать степенно. Особо подчеркивается, что обетом братьев запрещается и спонтанная охота - стрельба по дичи навскидку из лука или некоего охотничьего снаряда, именуемого abalista (вероятно это род охотничьей пращи, распространенный перевод "баллиста" явно абсурден). Подобно запрету на охоту с ловчей птицей запрещается и общаться с тем, кто занимается подобным (вероятно, по той же причине), за исключением обстоятельств крайней необходимости (оборона от нападения). Попутно налагается запрет натравливать собак, подбадривать их криками, и загонять лошадей в попытке догнать зверя.

 

Статья XLVIII. Об обязанности убивать львов.

Достаточно темная статья в уставе, в некоторых редакциях она имеет другой номер, также иногда отсутствует преамбула, где говорится об обязанности братьев жертвовать свои жизни за братьев и уничтожать "неверных", которые "грозят Сыну Девы" (замысловатое иносказание, допускающее различные толкования),  после чего даются отсылки к Первому соборному посланию ап. Петра и Книге Бытия, по которой цитируется "manus eius contra omnes omniumque manus contra eum" (в синодальном русском тексте - "руки его на всех, и руки всех на него"), эту фразу Ангел Господень говорит Агари, когда характеризует ее сына Измаила, который "будет между людьми, как дикий осел". Таким образом совершенно очевидно, что статьей в завуалированной форме (понятной только сведущим в богословии) устанавливалась обязанность братьев убивать "поганых измаильтян", то есть сарацинов. Показательно, что совершенно аналогичная терминологически риторика была характерна и для древнерусских текстов XII-XIII веков.

 

Статья XLIX. О том, чтобы каждый выслушивал свой вопрос (решение о своем вопросе) в трибунале.

В русских источниках название этой статьи часто переводится как "О том, чтобы вы выслушивали решение о всяком деле, которое касается вас", в некоторых редакциях она имеет другой номер. В действительности в заголовке использован термин iudicium, что можно перевести как "большой трибунал" (tribunal , is, n , iudicium, ii, n, forum , i, n). В статье говорится о том, что в результате решения святого собора (по всей видимости имелся ввиду собор, принимавший устав) братьев обязывают исполнять решения этих трибуналов, принятые в отношении них в неких "восточных регионах". Не вполне понятно, зачем надо было обговаривать это обстоятельство в уставе отдельно, возможно здесь также использовано некое иносказание.

 

Статья L. О том, чтобы этот устав соблюдался во всём.

Статья состоит всего из одной фразы и содержит прямой приказ неукоснительно выполнять требования этого устава вне зависимости от привходящих обстоятельств. По смыслу такого рода статьи как правило использовали в средневековых текстах в качестве резюмирующих, почему она оказалась в середине текста и зачем вообще была в него включена - остается только догадываться.

 

Статья LI. О том, чтобы могли иметь землю.

В русских источниках название этой статьи часто переводится как "О том, что всем воинам, принесшим обет, позволено иметь землю и людей", в некоторых редакциях она, как и последующие статьи, также имеет другой номер. Статья устанавливает, что за особые заслуги перед Орденом, характеризуемые в тексте как "выдающиеся" и "особая честность",  постоянным братьям (и только им) позволяется иметь в собственности и управлении усадьбы, угодья, крепостных и прислугу, что, однако, не отменяет обязанностей службы Ордену. При этом в преамбуле говорится применительно к Ордену о некой "новой религии", появившейся в "святых землях", которую приняло воинство и таким образом получило право невзирая на свой монашеский статус не соблюдать обет нестяжания.  

 

Статья LII. О том, чтобы о больных была постоянная забота.

Краткая статья предписывает обязательный уход за больными братьями (и только за ними, прочие чины ордена под действие этой статьи не подпадают), при этом к ним следует относиться "с любовью и терпением".

 

Статья LIII. О том, чтобы больным всегда давать необходимое.

Статья развивает норму предыдущей и предписывает прокураторам Ордена проявлять заботу о больных, выделяя (в соответствии с возможностями) продукты для их усиленного питания, особо оговаривается необходимость выделения мяса.

 

Статья LIV. О том, чтобы никто не вызывал у другого гнев.

Достаточно смутная короткая статья, предписывающая братьям остерегаться провоцирования (provoceti) гнева своих товарищей. Статья не содержит никаких дополнительных разъяснений, а только сентенцию о том, что любовь к ближнему и некое "божественное братство" одинаково распространяются и на слабых, и на могущественных.

 

Статья LV. О том, как должно обходиться с женатыми братьями.

Статья устанавливает правовой статус женатых постоянных братьев в ордене. Им воспрещается носить белую орденскую униформу, вместо этого они должны носить одежду светлых тонов (видимо, чтобы всё-таки выделяться среди сержантов и госпитальеров). При приёме в Орден такой брат обязан завещать часть своего имущества "обществу" Ордена, то есть в казну, оставив часть на обеспечение своей вдовы, если он умрет раньше; все остальное имущество, нажитое после вступления в Орден таким братом, необходимо полностью завещать Ордену. Не вполне понятна финальная фраза статьи, где от лица участников собора, принимавшего устав, говорится, что они считают несправедливым присутствие таких братьев в одном Ордене с принявшими целибат (отсюда ограничения в одежде).

 

Статья LVI. О том, чтобы не было слишком много сестёр.

Достаточно сложная для интерпретации статья, в которой говорится о том, что в Орден опасно принимать слишком много сестёр (с отсылками к сюжету грехопадения и т.д.). Статья устанавливает запрет на злоупотребление "этим обычаем". Это единственная  статья, в которой вообще зафиксирован факт существовании сестёр Ордена, при этом ничего не говорится об их статусе, процедуре приёма, вообще целях их присутствия в Ордене. Из текста статьи как минимум можно сделать однозначный вывод только о том, что обычай "приглашать сестёр" уже укоренился в Ордене к моменту принятия устава, и братья могли каким-то образом злоупотреблять этим обычаем. Неясно также, когда сестер уже "слишком много", а когда их еще вполне достаточно.
Большинство источников пытаются вообще отрицать сам факт существования женищин-храмовниц (никак не объясняя при этом - зачем и откуда тогда взялась эта статья?), однако документы свидетельствую об обратном: так, например, Азалия из Руссильона официально заявила, что "...предает тело и душу Богу и святому рыцарству Иерусалимскому, чтобы служить Господу и жить без имущества, под властью магистра, ... и да приведет меня Господь к истинному покаянию и в свой святой Рай!", англичанка Джейн Чалдфелд также была принята в Орден,   "поскольку ... она перешагнула возраст, когда можно было иметь по отношению к ней дурные подозрения", однако, судя по всему, так бывало далеко не всегда. В ходе процесса над тамплиерами прецептор Понсар де Жизи 27 ноября 1309 года дал такие показания относительно практики использования сестёр в Ордене: "...магистры, назначавшие братьев и сестер ордена Храма, брали с означенных сестер обет целомудрия, бедности, и оные магистры обещали им верность и преданность, как своим сестрам… когда означенные сестры вступали, оные магистры лишали их девственности, и прочих сестер, каковые находились в определенном возрасте и полагали, что вступили в орден, дабы спасти душу, магистры непременно силой подчиняли своим желаниям; и у оных сестер появлялись дети; и означенные магистры делали их детей братьями ордена...".

 

Статья LVII. О том, чтобы братья не общались с отлученными.

В тексте этой статьи буквально говорится об экскоммуницированных (excommunicatis), причем из контекста совершенно невозможно понять, идет ли речь об отлученных от церкви или изгнанных из Ордена. В любом случае братья предостерегаются от общения с ними и от того, чтобы допускать их в свои дела под угрозой аналогичной санкции. Однако далее статья устанавливает, что при наличии прямого приказа такому человеку можно "благосклонно" оказывать содействие и принимать участие в его делах. Как минимум наличие такой нормы предполагает то, что может возникнуть ситуация, допускающая саму возможность подобных действий. Таким образом устав с одной стороны закладывает правовые нормы своего рода "оперативного внедрения" братьев, а с другой - входит, если речь все-таки шла об отлученных,  в противоречие с церковными установлениями.

 

Статья LVIII. О том, как должно принимать мирских воинов.

Данной статьей устанавливается процедура принятия неофитов в орден. Парадоксальным образом она во многих деталях практически совпадает с еще недавно практиковавшейся процедурой приема в некоторые партии и политические организации. Первоначально кандидату зачитываю вслух устав и получают от него согласие подчиняться его требованиям. Затем с санкции магистра и согласия конвента кандидат приглашается на общее собрание братьев, где в устной форме подает заявление о вступлении в Орден. После этого магистр определяет продолжительность кандидатского стажа, по завершении которого кандидат становится постоянным братом. Показательно, что мир за пределами Ордена в этой статье, как и в некоторых других, характеризуется как "бездна погибели" (использовано слово massa, которое является многозначным, наиболее адекватный в данном случае перевод - глыба, но в религиозной литературе сложилась традиция переводить это слово в этом словосочетании именно как бездна).

 

Статья LIX. О том, чтобы не все братья призывались на совет.

Статья определяет процедуру обсуждения решений в Ордене. В ней устанавливается право магистров приглашать на консилиум только тех из братьев, кого он посчитает нужным, для обсуждения более значимых вопросов, таких как распределение земель в пользование братьев или общих проблем Ордена, магистр может собрать и всех братьев, но это решение остается на его усмотрение. В случае общего собрания после вынесения суждения по вопросу общим капитулом, магистр принимает и оглашает свое решение, которое не обязано совпадать ни с мнением капитула, ни с пожеланиями братьев, высказанными на собрании. При этом сложно понять, как соотносятся права и персональный состав общего собрания, консилиума, общего капитула и конвента, упоминаемого в ряде других статей.

 

Статья LX. О том, что молиться надо в тишине.

В данной статье, принятой уже в ходе собора, устанавливается разрешение братьям молиться как сидя, так и стоя, но обязательно негромко, не мешая окружающим. Видимо необходимость ее принятия была вызвана теми обстоятельствами, что на Востоке, где тогда дислоцировался Орден, было принято молиться только стоя, в соответствии с православным обрядом, и для нарушения этого правила братья нуждались в специальном разрешении. Традицию же шумной молитвы они по всей видимости переняли от иерусалимских иудеев, и опять же понадобилось специальное установление, воспрещающее молиться подобным образом впредь. 

 

Статья LXI. О том, чтобы получить от сержантов клятву в верности.

Судя по преамбуле статьи, она также была принята непосредственно на соборе. Она требует от сержантов (оруженосцев, воинов, госпитальеров, слуг) и клиентов братьев, если они желают остаться в Ордене навсегда, приносить обет, подобный рыцарскому. Занятно замотивирована необходимость такого обета: "дабы старинный враг ... не посеял в них чего-нибудь тайным и неподобающим способом" - интересно, что это мог быть за "неподобающий", да еще и тайный способ? Кстати, личность "старинного врага" тоже не разъясняется, это в принципе может быть кто угодно, а отнюдь не только враг рода человеческого.

 

Статья LXII. Об условиях приема мальчиков.

В русских источниках название этой статьи часто переводится как "О том, чтобы мальчики, пока они еще маленькие, не принимались в число братьев Храма". Со ссылкой на Святоотеческие Поучения говорится о том, что в принципе нет препятствий для приема несовершеннолетних мальчиков в Орден, но выдвигается требование, чтобы мальчик, желающий вступить в Орден, воспитывался родителями или родственниками до тех пор, пока не сможет держать оружие в руках. По достижении подходящих физических кондиций несовершеннолетний может быть принят в Орден обычным порядком, но во время процедуры приема давать ответы за него должны его родители. В заключительной фразе статьи  это обосновывается необходимостью по возможности избегать исключения постоянных братьев из Ордена, а такая необходимость может возникнуть, если мальчик, повзрослев, окажется негодным для воинской службы.

 

Статья LXIII. О том, чтобы стариков всегда почитали.

Статья устанавливает обязанность Ордена содержать своих братьев в старости, обеспечивая их всем необходимым, по сути это норма социальной защиты. Показательно, что распространяется она на всех стариков в Ордене вообще, а не только постоянных братьев, причем это норма прямого действия - она не зависит от усмотрения высших должностных лиц ордена.

 

Статья LXIV. О братьях, которые путешествуют по разным провинциям.

Эта статья также относится к числу темных мест устава. Она посвящена регламентации действия братьев, отправленных по приказу магистра в разные страны (именуемые в статье провинциями), видимо с целью вербовки новых братьев. Им предписывается по возможности соблюдать все требования устава и во всем служить христианским примером для окружающих мирян. Останавливаясь на ночлег, они обязаны попытаться сделать так, чтобы дом освещался всю ночь под малопонятным предлогом: чтобы некий "темный враг" не учинил убийства. Чем может свет помешать "темному врагу" и нет ли здесь какого-либо иносказания - остается только догадываться. Следующая фраза также выглядит малопонятной: говорится об обязанности воинов (т.е. не братьев, о ком здесь речь - не вполне понятно) если они узнают, что где-то в этой провинции собираются не экскоммуницированные (или не отлученные?), идти на это собрание,  заботясь о "вечном спасении своих душ". Выше уже говорилось о том, что из текста устава невозможно понять, кто понимался под термином "отлученные" -  буквально отлученные от церкви или же изгнанные из Ордена? Судя по контексту этой статьи, скорее речь идет о втором варианте, поскольку прочие не отлученные в христианских странах собираются буквально повсюду и нет никакой необходимости идти на каждое их собрание. Здесь же скорее всего предполагалась обязанность поддерживать тесные контакты с любыми представителями Ордена в данной стране. В дополнение к статье собором была определена процедура вербовки в странах, где нет постоянного представительства Ордена: брат-вербовщик должен привести кандидата к местному епископу, который обязан убедиться в искренности желания кандидата примкнуть к Ордену. После этого кандидата следует отправить к магистру в Иерусалим, где решение о дальнейшем его принятии будет решать уже магистр; особо оговаривается, что если такой кандидат умрет до завершения процедуры приема, то к нему следует относиться как к постоянному брату(имеются ввиду все связанные с этим социальные гарантии). Интересно, что в тексте этой статьи прямым текстом утверждается, что магистр и братья заседают в Иерусалимском Храме, при том что Храм в то время естественно уже не существовал - возможно это еще одно иносказание. 

 

Статья LXV. О том, чтобы средства поровну распределялись между всеми.

В статье устанавливается порядок распределения наличных средств Ордена: между всеми постоянными братьями они должны распределяться поровну. Интересна финальная сентенция статьи: такое распределение устанавливается потому, что частная собственность не приносит пользы, а подобное распределение способствует размышлениям над ее бренностью.

 

Статья LXVI. О том, чтобы иметь десятину.

В воздаяние за обет бедности, который дают братья, Ордену позволяется в определенных случаях собирать десятину (церковный налог) в свою пользу. Для этого епископ соответствующей территории может выделить Ордену часть из собираемой в его пользу десятины, причем это должно быть утверждено общим капитулом. Незаконно удерживавшаяся мирянином десятина (недоимка) с его владений может быть взыскана в пользу Ордена с разрешения церковных властей. Тем самым в эпоху, когда недоимки были делом вполне обычным и обыденным, по сути стимулировалась деятельность Ордена по розыску должников церкви и их принуждению к погашению долгов.

 

Статья LXVII. О проступках.

Статьей определяется порядок назначения наказания и его вид в зависимости от степени тяжести проступка брата. Тяжесть проступка устанавливается больше, если брат сам не донесет о нем магистру, в противном случае магистр не в праве устанавливать за такой проступок иное наказание кроме легкого (при это не конкретизируется, что такое "легкое" наказание). За серьезные проступки следует в качестве наказания "отлучение от братской близости", но при этом брату сохраняется орденское содержание. В заключительной фразе статьи говорится, что в отношении такого брата только магистр волен решать "будет ли он спасен в Судный День". Подобная трактовка выглядит несколько странной для христианского монашеского ордена, поскольку и его создатели, и участники собора не могли не знать, кем единственно в действительности может быть принято такое решение.

 

Статья LXVIII. За какую вину брат более не считается таковым.

В статье устанавливается порядок исключения брата из Ордена. В преамбуле декларируется принцип неотвратимости наказания и равенства всех братьев перед возмездием. В случае, если брат, совершивший проступок, не встанет на путь исправления, ему должно быть повторно назначено более тяжелое наказание (т.е. рецидив признается отягчающим обстоятельством). В случае, если и повторное наказание не возымеет должного действия, брат может быть изгнан из ордена, однако магистру при принятии таких решений рекомендуется воздерживаться как от излишнего попустительства провинившимся, так и от излишней суровости наказания (принцип соразмерности наказания тяжести содеянного).

 

Статья LXIX. О том, что от Пасхи до Праздника всех святых можно носить одну льняную рубаху.

Статьей устанавливается, что при общей униформе для всех братьев - суконной долгополой рубахе - в летнее время в жарких странах братья вправе получать для ношения взамен нее легкую холщовую, причем особо подчеркивается, что это не является обязательным.

 

Статья LXX. О том, сколько и какой ткани необходимо для ложа.

В данной статье устанавливается порядок и материальное обеспечение сна братьев. Воспрещается спать братьям вместе на одной кровати (на одном ложе) за исключением случаев особой необходимости. Для сна братьям должны выдаваться подушка, одеяло и специальная ночная рубашка (саккум, род рясы). При нехватке подушек и одеял один из этих предметов может быть заменен неким "ковриком", которым очевидно можно было и укрыться, и подложить свернутым под голову вместо подушки, дополнительно к "коврику" должно выдаваться холщовое покрывало. Особо оговаривается, что во время сна братья обязательно должны быть в штанах, а помещение, где они спят, должно быть освещено всю ночь. В принципе требование спать в штанах и при свете может объясняться требованиями боеготовности - действительно, при внезапной тревоге не так-то просто одеться и собрать снаряжение в темноте. Однако в сочетании со строжайшим запретом братьям спать в одной постели этот комплекс мер способен вызвать некоторые размышления.

 

Статья LXXI. О том, что следует избегать ропота.

Статья регламентирует процедуру предъявления брату обвинения во грехе: сначала индивидуально, затем двумя братьями вдвоем и в случае упорствования во грехе - публичное осуждение в конвенте тамплиеров. Предписывается избегать соперничества, зависти, недоброжелательности, ропота, сплетней, злословия помимо установленной процедуры, статья формально запрещает тайное доносительство.

 

Статья LXXII. О том, чтобы избегали поцелуев всех женщин.

В данной статье излагается требование избегать поцелуев любой женщины, включая ближайших родственниц - мать, сестер и пр. под тем предлогом, что благочестивый человек подвергается через них опасности. Избегать поцелуев мужчин при этом не требуется, видимо с точки зрения авторов устава опасности они не представляют. Впоследствии некоторые исследователи высказывали предположения, что именно требования этой статьи привели к расцвету в Ордене педофилии - дети по юридическим нормам того времени не рассматривались официально как "женщины". Сложно судить, насколько эти предположения обоснованы, но в тех странах, где над храмовниками не было массовых процессов, некоторые из бывших "братьев" действительно были осуждены за совращение малолетних или насилие над ними, регулярно имели место такие прецеденты и ранее, ещё до ликвидации Ордена.    

В некоторых редакциях текста (но только с меньшим количеством статей) за этой статьей следует еще одна, содержащая резюмирующие фразы, традиционные для средневековых документов такого рода.

 

    Понятно, что любой подобного рода регламентирующий документ практически никогда не соблюдается с точностью до буквы, причем степень доскональности исполнения весьма мало зависит от степени свирепости карательных служб и прочих внешних обстоятельств. Гораздо существеннее то, что подобного рода документ представляет собой некий идеал, к достижению которого предлагалось стремиться всем членам организации. Таким образом, анализируя уставы этого и других орденов читатель может попытаться самостоятельно реконструировать тот идеальный архетип, который предлагали своим последователям в качестве идеала основатели Ордена. Если резюмировать в одной фразе идеал храмовников, то это общество без частной собственности, где материальные блага распределяются высшими руководителями директивно, пронизанное тотальным контролем и максимально изолированное от внешнего мира. Ничего не напоминает?...

 

 

Приложение

Одна из версий текста устава на латинском языке:

(следует учитывать, что данный текст безусловно не соответствует оригинальному)

  1. Qualiter divinum officium audiant.
    Vos quidem propriis voluntatibus abrenuntiantes (BR prol. 3) atque alii pro animarum suarum salute vobiscum ad terminum cum equis et armis summo regi militantes matutinas et omne servitium integrum secundum canonicam institutionem ac regularium (clericorum) sanctae civitatis consuetudinem pio ac puro affectu audire universaliter studeatis.Idcirco, venerabiles fratres, vobis maxime debetur, quia praesentis vitae luce despecta contemptoque vestrorum corporum cruiatu seavientem mundum pro Dei amore vilescere perenniter promisistis: divino cibo refecti et satiati ad dominicis praeceptis eruditit et firmati post mysterii divini consummationem nullus pavescat ad pugnam et paratus sit ad coronam.
  2. Qualiter frateres absentes orent.
    Ceterum si aliquis frater negotio orientalis christianitatis forte remotus, quod saepius evenisse non dubitamus, et pro tali absentia Dei servitium non audierit, pro matutinis XIII orationes dominicas ac pro singulis horis VII sed pro vesperis novem dicere collaudamus ac libera voce unanimiter affirmamus. Isti enim in salutifero labore ita directi non pussunt occurrere hora competenti ad divinum officium (BR 50, 1), sed si fieri potest, horae constitutae non praetereant (BR 50, 4) ante institutum debitum.
  3. Quid agitur pro fratribus defunctis.
    Quando vere quislibet fratrum remanentium morti, quae nulli parcit, impendit, quod est impossibile auferre, capellanis ac clericis vobiscum ad terminum caritative summo sacerdoti servientibus creditum officium et missam sollemniter pro eius anima Christo animi puritate iubemus offerre. Fratres autem ibi astantes et in orationibus pro fratris defuncti salute fideliter pernoctantes, centum orationes dominicas usque ad diem septimum pro fratre defuncto persolvant, ita dico: ab illo die, quo eis obitus fratris denuntiatus fuerit, usque ad praedictum diem centenarius numerus perfectionis integritatem cum fraterna observatione habeat. Adhuc nempe divina ac misericordissima caritate deprecamur atque pastorali auctoriate iubemus, ut quotidie, sicuti fratri vivo cibus dabatur vel debetur, ita quod est necessarium sustentationi huius vitae, in cibo et potu tantum, cuidam pauperi donec ad quadragesimum diem impendatur. Omnes enim alias oblationes, quas in morte fratrum et in paschali sollemnitate ceterisque sollemitatibus domini, pauperum commilitonum spontanea paupertas indiscrete reddare consueverat, omnino prohibemus.
  4. Capellani tantum victum et vestitum habeant.
    Alias vero oblationes et omnia elemosinarum genera, quoquo modo fiant capellanis vel aliis vobiscum ad tempus manentibus, unitati communis capituli reddere pervigili cura praecipimus. Servitores itaque eccelisae victum et vestitum secundum divinam auctoritatem tantum habeant et nil amplius habere praesumant, nisi magister sponte caritative dederit.
  5. De militibus defunctis, qui sunt ad terminum.
    Sunt namque milites in domo Dei templique Salominis ad terminum misericorditer vobiscum degentes, unde ineffabili miseratione vos ragamus, deprecamurt ad ultimum obnixe iubemus, ut si interim tremenda potestas ad ultimum diem aliquem perduxerit, divino amore ac fraterna pieteata septem dies sustenationis pro anima eius quidam pauper habeat et triginta orationes dominicas unusquisque dicat.
  6. Ut nullus frater remanens oblationem faciat.
    Decrevimus, ut superius dictum est, quod nullus fratrum remanentium aliam oblationem agere praesumat, sed die noctuque mundo corde in sua professione maneat, ut sapientissimo prophetarum in hoc se aequipollere valeat: "Calicem salutatiris accipiam" (PS 116, 13) id es mortem, id est morte mea mortem domini imitabor, quia sucut Christus pro me animam suam posuit, ita et ego pro fratribus animam meam ponere sum paratus. Ecce competentem oblationem, ecce hostiam viventem Deoque placentem.
  7. De immoderata statione.
    Quod autem auribus notris per verissimos testes insonuit, videlicet immoderate et sine mensura stando divinum officium vos audire, ita fieri non praecipimus immo vituperamus, sed finito psalmo: "Venite exultemus domino" cum invitatorio et hymno omnes sedere (BR 9,5) tam fortes quam debiles propter scandalum evitandum nos iubemus. Vobis vero residentibus uno quoque psalmo finito in recitatione "Gloria patri" de sedibus vestris ad altare supplicando ob reverentiam sanctae trinitatis ibi nominatae surgere (BR 9,7) et debilibus inclinaredemonstramus. Sic etiam in recitatione evangelii et ad "Te Deum laudamus" (vgl. BR 11,9) et per totas laudes donec finito: "Benedicamus domino" stare ascribimus et eandem regulam in matutins sanctae Mariae teneri iubemus.
  8. De refectione conventus.
    In uno quidem palatio, sed melius dicitur in refectorio, communiter cibum vos accipere (conce)dimus, sed quandoque pro signorum ignoratia, quod vobis fuerit necessariu, leniter ac privatim quaerere oportet. Si omni tempore quae vobis necessaria sunt (BR 38,6) quaerenda sunt cum omni humilitate et subiectione reverentiae (BR 6,7), potius ad mensam, cum apostolus dicat: "Panem tuum cum silention manduca" (2 Thess 3,12), et psalmista vos animare debet dicens: "Posui ori meo custodiam" (Ps 39, 2; BR 6,1), id est, apud me deliberavi, "ut non derelinquerem in lingua" (BR 6,1), id est custovidi os meum, ne male loquerer.
  9. De lectione.
    In prandio et cena semper sit sancta lectio receitate (vgl. BR 38,1). Si enim dominum diligimus, salutifera eius verba atque praecepta intentissima aure desiderare debemus. Lector autem lectionum vobis indicat tenere silentium.
  10. De carnis refectione.
    In hebdomada namque, nisi natalis dies domini vel pascha aut festum sanctae Mariae vel omnium sanctorum evenerit, vobis ter refectio carnis sufficiat (vgl. BR cap. 36 und 19, 4), quia assueta refectio vel comestio carnium intelligitur honerosa corruptio corporum. Si vero in die martis tale ieiunium evenerit, et esus carnium retrahatur, in crastino abundanter vobis impendatur. Die autem dominico ominibis milititbus ac fratribus remanentibus nec non et capellanis duo fercula dari in honoresanctae resurrectionis bonum et idoneum nobis indubitanter videtur. Alii autem, videlicet armigeri et clientes, uno contenti cum gratiarum actione permaneant.
  11. Qualiter milites manducare debent.
    Duos et duos pro parapsidies paenuria manducare generaliter oportet, atquesollerter unus de altero provideat, ne asperitas vitae vel furtiva abstinentia incoummuni prandio intermisceatur. Hoc autem iuste iudicamus, ut unusquisque miles ac frater aequalem et aequipollentem vini mensuram per se soluus habeat.
  12. Ut aliis diebus duo vel tria leguminis fercula sufficiant.
    Aliis namque diebus, videlicet II und IV feria necnon et sabbato, duo aut tria legminum vel aliorum ciborum fercula aut, ut ita dicam, cocta pulmentaria omnibus sufficere credimus; et ita teneri iubemus, ut forte, qui ex uno non potuerit edere, ex alio reficiatur (BR 39, 1-2)
  13. Quo cibo sexta feria reficere oportet.
    Sexta autem feria (vgl. BR cap. 41) cibum quadragesimalem ob reverentiam dominicae passionis omni congregationi, remota infirmorum imbeciliiatate, semel sufficere a festo omnium sanctorum usque in pascha, nisi dies natalis domini vel festum sanctae Mariae aut apostolorum evenerit, collaudamus. Alio vero tempore, nisi generale sit ieiunium, bis reficiatur.
  14. Post refectionem semper gratias referant.
    Post prandium vero et cenam semper in ecclesia, si propre est, vel, si ita non est, in eodem loco, summo procuratori nostro, qui est Christus, gratias, ut decet, cum humiliato corde reffere inenodabiliter praecipimus. Famulus aut pauperibus fragmenta, panibus tamen integris reservatis, distribuere fraterna caritate debetur et iubetur.
  15. Ut decima pars panis semper elemosinario detur.
    Licet paupertatis praemium, quod est regnum caelorum, pauperibus spiritu procul dubio debeatur, vobis tamen, quos christiana fides de illis indubitanter fatetur, decimam totius panis quotitie elemosinario vestro dare iubemus.
  16. Ut collatio sit in arbitrio magistri.
    Cum vero sol orientalem regionem deserit et ad hibernam descendit, audito signo, ut est eiusdem regionis consuetudo, omnes vos ad completas oportet incedere, at prius generalem collationem sumere praeoptamus. Hanc autem collationem in dispositione et arbitrio magistri ponimus, ut, quando voluerit, de aqua et, quando iubebit, misericorditer ex vino temperato competenter recipiantur. Verum hoc non ad nimiam satietatem oportet fieri, sed parcius, quia "vinum facit apostatare etium sapientes" (Spr. 20, 1; BR 40, 6-7).
  17. Ut finitis completis silentium teneatur.
    Finitis itaque completis ad stratum ire oportet. Fratribus itaque a completoriis exeuintibus nulla sit denuo licentia cuiquam loqui (BR 42, 8) in publico, nisi cogente necessitate. Armigero autem suo quae dicturus est, leniter dicat. Est vero forsitan, ut in tali intervallo vobis de completoriiis exeuntibus maxima necessitate cogente de militari negotio vel de statu domus vestrae, quia dies ad hoc sufficere vobis non creditur, cum quadam fratrum parte ipsum magistrum vel illum, cui domus dominium post magistrum est debitum, oporteat loqui. Hoc autem ita fieri iubemus, ideio quia (BR 6, 4-5) scriptum est: "in multiloquio non effugies peccatum" (Spr 10, 19), et alibi: "mors et vita in manibus linguae" (Spr 18, 21). In illo colloquio scurrilitates et verba otiosa ac risum moventia (BR 6, 8), omnino prohibemus. Et vobis ad lectulos eutibus dominicam orationem, si aliquis quid stultum locutus est, cum humilatate et puritatis devotione dicere iubemus.
  18. Ut fatigati ad matutinas non surgant.
    Fatigatos nempe silites non, ita ut nobis est manifestum, surgere ad matutinas collaudamus, sed assensu magistri vel illius, cui creditum fuerit a magistro, eos quiescere et XIII orationes constitutas sic cantare, ut mens ipsorum vico conecordet (BR, 19, 7) luxta illud prophetae: "Psallite domino sapienter" (PS 47, 8) et illus: "In conseptu angelorum psallam tibi" (PS 138, 1; BR 19, 4-5), nos unanimiter collaudamus. Hoc tamen in arbitrio magistri semper consistere debet.
  19. Ut comminitas victus inter fratres servetur.
    Legitur in divina pagina: "dividebatur singulis, prout cuique opus erat" (Apg 4, 35). Ideo non dicimus, ut sit personarum acceptio sed infirmitatum debet esse consideratio. Ubique autem qui minus indiget, agat Deo gratias et non constristetur. Qui vero plus indiget, humilietur pro infirmatate, non extollatur pro misericordia, et ita omnia membra erunt in pace (BR 34, 1-5). Hoc autem prohibemus, ut nulli immoderatam abstinentiam amplecti liceat, sed communem vitam instanter teneat.
  20. De qualitate et modo vestimenti.
    Vestimenta quidem unios coloris semper esse iubemus, verbi gratia alba vel nigra vel, ut ita dicam, burella. Omnibus autem militibus professis in hieme et in aestate, si fieri potest, alba vestimenta concedimus, ut qui tenebrosam vitam postposuerunt, per liquidam et albam suo conditori reconciliari agnoscant. Quid albedo nis integra castitas? Castitas securitas mentis, sanitas corporis est. Nisi enim unusquisque miles castus perseveratverit, ad perpetuam requiem venire et Deum videre non poterit, testante Paulo apostolo: "Pacem sectamini cum omnibus et castimoniam (!), sine qua nemo videit deum" (Hebr. 12, 14). Sed quia huiusmodi indumentum arrogantiae ac superfluitatis aestimatione carere debet, talia ab omnibus haberi iubemus, ut solus leviter per se vestire et exuere ac calceare et discalceare valeat. Procurator huius ministerii pervigili cura hoc vitare (provideat), ne nimis longa aut nimis curta, sed mensurata (BR 55,8) ipsis utentibus, secundum uniuscuiusque quantitatem suis fratribus tribuat. Accipientes itaque nova, vetera semper reddant, in praesenti reponenda in camera, vel ubi frater cuius est ministerium, decreverit, propter armigeros et clientes et quandoque pro pauperibus (BR 55,9).
  21. Quod famuli alba vestimenta, id est pallia non habeant.
    Hoc nempe, quod erat in domo Dei ac suorum militum templi sine discretione ac consilio communis capituli, obnixe contradicimus et funditus, quasi quoddam vitium peculiare, amputare praecipimus: Habebant enim famuli et armigeri alba vestimenta, unde eveniebant damna importabilia. Surrexerunt namque in ultramontanis partibus quidam pseudofratres et coniugati et alli dicentes, se esse de templo, cum sint de mundo. Hi nempe tantas contumelias totque damna militari ordini acquisierunt, etiamque clientes renamentes plurima scandala oriri inde superbiendo fecerunt. Habeant igitur assidue nigra; sed si talia non possunt invenire, habeant qualia inveniri possunt in illa provincia qua degunt, aut quod vilius unius coloris comparari potest (BR 55,7), videlicet burella.
  22. Quod milites remanentes tantum alba habeant.
    Nulli ergo concessum est, candidas chlamydes deffere aut alba pallia habere nisi supranominatis militibus Christi.
  23. Ut vetusta armigeris dividantur.
    Procurator id est dator pannorum omni observantia veteres semper armingeris et clientibus et quandoque pauperibus fideliter aequaliterque erogare intendat.
  24. Ut pelibus agnorum utantur.
    Decrevimus communi consilio, ut nullus frater remanens per (hiemem) pelles aut pelliciam vel alquid tale, quod ad usum corporis pertineat, etiamque coopertorium, nisi agnorum vel arietum habeat.
  25. Cupiens otpima, deteriora habeat.
    Si aliquis frater remanens ex debito aut ex motu superbiae pulchra vel optima habere voluerit, ex tali praesumptione procul dubio vilissima meruit.
  26. Ut quantitas et qulitas vestimentorum servetur.
    Quantitatem secundum corporum magnitudinem largitatemque vestimentorum observare oportet: Dator pannorum sit in hoc curriosus.
  27. Ut dator pannorum in pannis aequalitatem servet.
    Longitudinem, ut superius dictum est, cus aequali mensura, ut ne susurronum vel criminatorum aliquid oculus notare praesumat, procurator fraterno intuitu consideret, et in omnibus supradictis Dei retributionem humiliter cogitet (BR 55, 21-22).
  28. De superfluitate capillorum.
    Omnes fratres remanentes principaliter ita tonsos habere capillos oportet, ut ante et retro regulariter et ordinate considerari possint, et in barba ac grennonibus eadem regula indeclinabiliter observetur, ne superfluitas aut factiae vitum ibi denotetur. Servientibus enim summe conditori munditia interius exteriusque valde necessaria, eo ipso attestante, qui ait: "Estote mundi" (Jes. 1, 16), quia "ego mundos sum" (Ijob 33, 9).
  29. De ristris et laqueis.
    De rostris et laqueis, manifestum est esse gentile, et cum abhominabile hoc omnibus agnoscatur, prohibemus et contradicimus, ut aliquis ea non habeat, immo prorsus careat. Aliis autem ad tempus famulantibus rostra et laqueos et capillorem superfluitatam et vestium immoderatam longitudinem habere non permittimus sed omnino contradicimus.
  30. De numero equorum et armigerorum.
    Unicuique vestrorum militum tres equos licet habere, quia domus Dei templique Salomonis eximia paupertas amplius non permittit in praesentiarum augere, nisi cum licentia magistri. Solum autem armingerum singulis militibus eadem causa concedimus.
  31. Nullus armigerum gratis servientem feriat.
    Sed si gratis et caritative ille armiger cuiquam militi servit, non licet ei eum verberare, nec etiam qualibet culpa percutere (Vgl. BR cap. 70).
  32. Qualiter ad tempus remanentes recipiantur.
    Omnibus militibus servire Jesu Christo animi puritate in eadem domo ad terminum cupientibus equos in tali cottidiano negotio idoneos et arma et quidquid eis necessarium fuerit, emere fideliter iubemus. Deinde vero ex utraque parte, aequalitate servata, bonum et utile appreciare equos iudicamus. Habeatur itaque pretium in scripto, ne oblivioni tradatur, et quidquid milit vel equis eius aut armigero erit ad victurm necessarium etiamque ferra equorum secundum facultatem domus ex eadem domo fraterna caritate impendatur. Si vero interim equos suos miles aliquo eventu in hoc servitio amiserit, magister, si facundia domus hoc (permittit), alios adminstret. Adveniente autem ternino repatriandi, medietatem pretii ipse miles divino amore concedat, alteram ex communi fratrum, si ei placeat, recipiat.
  33. Quod nullus iuxta propriam voluntatem incedat.
    Convenit his nempe militibus, qui nihil sibi Christo aliquid carius existimant, propter servitium sanctum quod professi sunt, seu propter gloriam summae beatitudinis vel metum gehennea, ut oboedientiam indesinenter magistro teneant. Tenenda est itaque, ut mox ubi aliquid imperatum a magistro fuerit vel ab illo, cui magister mandatum dederit, sine mora ac si divinitus imperetur, moram pati nesciant in faciendo. De talibus enim ipsa veritas dicit: "Obauditu auris oboedivit mihi" (Ps 18, 45; Br 5, 2-5). Ergo hii (!) tales milites propriam voluntatem reliquentes (BR 5,7) et alii (!) ad terminum servientes deprecamur et firmiter eis iubemus, ut sine magistri licentia, vel cui creditum hoc fuerit, in villam ire non praesumant, praeter noctu ad Sepulcrum et ad orationes quae intra muros sanctae civitatis continentur. Hi vero ita ambulantes non sine custode, id est none sine milite aut fratre remanente nec in die nec in nocte iter inchoare audeant. In exercitu namque, postquam hospitati fuerint, nullus miles aut armiger aut famulus per atria aliorum militum causa videndi vel cum aliquo loquendi sine iussu, ut dictum est superius, incedat.Itaque dommuni consilio affirmamus, ut in tali domo ordinata a Deo, nullus secundum propriam voluntatem militet aut qiiescat, sed secundum magistri imperium totus se incumbat, ut illam domini sententiam imitari valeat, qua dicit: "Non veni facere voluntatem meam, sed eius, qui misit me." (Joh. 6, 38, BR 5, 13).
  34. Ut nullus nomantim quod erit ei necessarium quaerat.
    Hanc proprie consuetudinem inter ceteras ascribere iubemus et cum omni consideratione ob vitium quaerendi teneri praecipimus. Nullus igitur frater remanens assignanter et nominatim equum aut equitateram vel arma quaerere debet. Quo modo ergo, si vero eius infirmitas aut equorum suorum debilitas aut armorum suorum gravitas talis esse agnoscitur, ut sic incedere sit damnum commune, veniat magistro vel cui est debitum ministerium post magistrum, et causam vera fide et pura firmitate ei demonstret. Inde namque in dispositione magistri vel post eum procuratoris res se habet.
  35. De frenis et calcaribus.
    Nolumus omnino, ut aurum vel argentum quae sunt divitae perculiares, in frenis aut in pectoralibus vel calcaribus vel in strevis unquam appareat nec alicui fratri remanenti emere liceat. Si vero caritative talia vetera instrumenta data fuerint, aurum et argentum taliter coloretur, ne splendidus color vel decor ceteris arrogantia videatur. Si nova data fuerint, magister provideat de talibus, quid faciat.
  36. Tegimen in hastis et clipeis non habeatur.
    Tegimen autem in clipeis et hastis et furelli in lanceis non habeantur, quia haec non proficuum immo damnum nobis omnibus intelliguntur.
  37. De manducariis equorum.
    Nullus autem frater facere praesumat manducaria linea vel lanea idcirco principaliter facta nec habeat ulla excepto profinello.
  38. De licentia magistri.
    Licet magistro cuiquam dare equos vel arma vel quamlibet rem cuiuslibet dare. At cuius res data fuerit, non pigeat ei, quia pro certo habeat, si inde iratus fuerit, contra Deum agit (vgl. BR 54, 4). Utilis res cunctis hoc praeceptum a nobis constitutum, ut indeclinabiliter amodo teneatur.
  39. Cambiare vel quarere nullus audeat.
    Nunc aliud restat, ut nullus audeat cambiare sua, frater cum fratre, sine licentia magistri et aliquid quaerere, nisi frater fratri et si parva res, vilis non magna.
  40. De quaestu et acceptione.
    Verum enimvero si aliqua res sine queastu cuilibet fratri gratis data fuerit, deferat magistro vel dapifero. Si vero aliter suus amicus vel parens dare nisi ad suum opus noluerit, hoc prorsus non recipiat, donec icentiam a suo magistro habeat. In hac autem praedicata regula ministratores non continentur, quibus specialiter hoc ministerium debetur et conceditur.
  41. De malo et sacco.
    Sacculus et mala cum firmatura non conceduntur; sic exponantur, ne habeantur absque magistri licentia vel cui creduntur post eum domus negotia. In hoc praesenti capitulo procuratores et per diversas provincias degentes non continentur, nec ipse magister intelligutur.
  42. De legatione litterarum.
    Nullatenus (BR 54, 1) cuiquam fratrum litteras liceat a parentibus suis neque a quoquam hominum nec sibi invicem accipere vel dare sine iussu magistri vel procuratoris. Postquam licentiam frater habuerit, in magistri praesentia, si ei placeat, legantur. Si vero etiam a parentibus suis ei quicquam directum fuerit, non praesumat sucipere illud, nisi prius indicatum fuerit (BR 54,2) magistro. In hoc autem capitulo magister et domus procuratores non continentur.
  43. De fabulatione propriarum culparum.
    Cum omne verbum otiosum (vgl. Mt 12, 36) generare agnoscatur peccatum, quid ipsi iactantes depropriis culpis ante districtum iudicem dicturi sunt? Ostendit propheta, qui ait: "Obmutui et silui a bonis" (Ps 39, 3). Si a bonis eloquiis propter taciturnitatem interdum debet taceri, quanto magis a malis verbis propter poenam peccati debet cessari? (Br 6,2). Vetamus igitur et audacter contradicimus, ne aliquis frater remanens probrositates, (vel) ut melius dicam, stultitias, quas in saeculo in militari negotio enormiter egit, et carnis delectationes miserimarum mulierum cum fratre suo vel aliquo alio commemorare audeat. Et si forte aliquem talia sibi referentem audierit, obmutescere faciat vel quam citius poterit, vcicino pede oboedientiae (BR 5,8) inde discedat et olei venditori aurem cordis non praebeat.
  44. Quod nullus cum ave accipiat aliam avem.
    Quod nullus avem cum alia ave accipere audeat nos communiter iudicamus. Non convenit enim religioso mundanis delectationibus inhaerere, sed domini praecepta libenter audire, orationi frequenter incumbere, mala sua praeterita cum lacrimis vel gemitu cotidie Deo in oratione confiteri (BR 4,55-57). Cum homine quidem talia operante cum accipitre vel alia ave nullus frater remanens hac principali causa ire praesumat.
  45. Ut omnem occasionem venationis caveant.
    Cum omni religioso ire deceat simpliciter et sine risu, humiliter et non multa verba sed rationabilia loqui et non sit clamosus in voce (BR 7,60), specialiter iniungimus et praecipimus omni fratri professo, ne in bosco cum arcu vel abalista iaculari audeat, nec cum illo, qui hoc fecerit, ideo pergat, nisi gratia eum custodiendi a perfido gentili, quoniam est certum, quod vobis specialiter creditum est et debitum pro fratribus vestris animas ponere (vgl. 1 Joh 3, 16) etiamque incredulos, qui semper virginis filio inimicantur, de terra delere; - ne cum cane sit ausus clamare vel garrulare, nec equum suum cupiditate accipiendi feram pungat.
  46. De leone nullum datur mandatum.
    De leone non hoc dedimus praeceptum, quia "ipse circuit quarens quem devoret" (1 Petr 5,8) et "manus eius contra omnes omniumque manus contra eum" (Gen 16,12).
  47. De omni re super vos quaesita iudicium audite.
    Novimus quidem persecutores sanctae ecclesiae innumerabiles esse et hos, qui contentionem non amant, incessanter crudeliusque inquietare festinant. In hac igitur concilii sententia serena consideratione pendeat, ut, si aliquis in partibus orientalis regionis vel in quocumque alio loco super vos rem aliquam quaesierit, vobis per fideles et veri amatores iudices audire iudicium praecipimus, et quod iustum fuerit indeclinabiliter vobis facere similiter praecipimus.
  48. Similiter de omnibus rebus vobis subtractis.
    Haec eadem regula in omnibus rebus vobis immerito ablatis perenniter iubemus ut teneatur.
  49. Ut liceat eis habere terras.
    Divina, ut credimus, providentia a vobis in sanctis locis sumpsit initium hoc genus novum religionis, ut videlicet religioni militiam admisceretis et sic religio per militiam armata procedat, hostem sine culpa feriat. Iure igitur iudicamus, cum milites templi dicamini, vos ipsos ob insigne meritum et speciale probitatis donum terram et homines habere et agricolas possidere et iuste eos regere, et institutum debitum vobis specialiter debur impendi.
  50. De infirmis militibus et aliis fratribus.
    Male habentibus super omnis adhibenda est (BR 36,1) enim cura pervigil et quasi Christo eis serviatur, ut evangelium: "Infirmus fui et visitastis me" (Mt 25,36) memoriter teneatur. Hi etenim diligenter et patienter portandi sunt, quia de talibus superna retributio indubitanter acquiritur (BR 36,5).
  51. De procuratoribus infirmorum.
    Procuratoribus vero infirmantium omni observantia atque pervigili cura praecipimus, ut quaecumque sustentationi diversarum infirmitatum sint necessaria, fideliter ac diligenter iuxta domus facultatem eis administrent, verbi gratia carnem et volatilia et cetera, donec sanitati reddantur.
  52. Ut nullus alium ad iram provocet.
    Praecavendum est nempe non modicum, ne aliquis aliquem commovere ad iram praesumat, quia propinquitate et vinculo divinae fraternitatis tam pauperes quam potentes summa clementia aequaliter astrinxit.
  53. De coniugatis.
    Fratres autem coniugatos hoc modo habere vobis permittimus, ut, si fraternitatis vestrae beneficium et participationem unanimiter petunt, uterque substantiae suae portionem et quicquid amplius acquisierint, unitati communis capituli post mortem concedant et interium honee gstam vitam exerceant et bonum agere fratribus studeant; sed veste candida et chlamide alba non incedant. Sie vero mariuts ante obierit, partem suam fratribus relinquat et coniux de altera vitae sustentamentum habeat. Hoc enim iniustum consideramus, ut cum fratribus Deo castitatem promittentibus fatres huiusmodi in una eademque domo maneant.
  54. Ut amplius non liceat habere sorores.
    Sorores quidem amplius periculosum est coadunare, quia antiquus hostis femineo consortio complures expulit a recto tramite paradisi. Ideoque fratres carissimi, ut integritatis flos inter vos semper appareat, hac consuetudine amodo uti non licet.
  55. Quod non sit bonum participare cum excommunicatis.
    Hoc fratres valde cavendum atque timendum est, ne aliquis ex Christi militibus homini excommunicato (BR 26,1) nominatim ac publice aliquo modo se iungere aut res suas accipere praesumat, ne anathema maranatha similiter fiat. Si vero interdictus tantum fuerit, cum eo participationem habere remque suam caritative accipere non immerito licebit.
  56. Qualiter milites recipiantur.
    Si quis (BR 60,1) miles ex massa perditionis vel alter saecularis, volens saeculo renuntiare, vestram vitam communem elegerit, non ei statim assentiatur, sed, iuxta illud apostoli: "Probate spiritus, si ex Deo sunt" (1 Joh 4,1), ei ingressus concedatur (BR 58,1-3). Legatur itaque regula (BR 58,9) in eius praesentia, et si ipse praeceptis expositae regulae diligenter obtemperaverit, tunc, si magistro et fratribus eum recipere placuerit, convocatis fratribus desiderium et petitionem suam cunctis animi puritate patefaciat. Deinde vero terminus probantionis in consideratione et providentia magistri secundum honestatem vitae petentis omnino pendeat.
  57. Si omnes fratres sunt vocandi ad consilium.
    Non semper omnes fratres ad consilium convocare (BR 3,3) iubemus, sed quos idoneos et consilio providos magister cognoverit. Cum autem de maioribus tractare voluerit, ut est dare communem terram, vel de ipse ordine disceptare, aut fratrem reciepere, tunc omnem congregationem, si magistro placet, convocare (BR 3,1) est competens; auditoque communis capituli consilio, quod melius et utilius magister consideravit, illud agatur (BR 3,2).
  58. Qualiter fratres oportet orare.
    Orare fratres, prout animi vel corporis affectus postulaverit, stando aut sedendo, tamen cum summa reverentia simpliciter (BR 52,4, vgl. cap. 20) et non clamose, ut unus alium non conturbet, communi consilio iubemus.
  59. De fide servientium.
    Agnovimus nempe complures ex diversis provinciis, tam clientes quam armigeros, pro animarum salute animo ferventi ad terminum cupientes in domo vestra mancipari. Utile est autem, ut fidem eorum accipiatis, ne forte veteranus hostis in Dei servitio aliquid furtive vel indecenter eis intimet, ut a bono proposito repente exterminet.
  60. Qualiter pueri recipiuntur.
    Quamvis regula sanctorum patrum pueros in congregatione permittat habere, nos de talibus non collaudamus vos onerare unquam. Qui vero filium suum vel propinquum militari religione perenniter dare voluerit, ad annos, quibus armata manu possit viriliter inimicos Christi de terra sancta delere, eum nutriat. Dehinc secundum regulam in medio fratrum pater vel parentes eum statuant et suam petitionem cunctis patefaciant (BR 59,1). Melius est enim in pueritia non vovere quam postea facus vir enormiter retrahere.
  61. Qualiter senes honorare debent.
    Senes autem pia consideratione secundum virium inbecillitatem supportare ac diligenter honorare oportet; et nullatenus districte in his, quae corpori sunt necessaria, teneantur, tamen salva auctoritate regulae (BR cap. 37).
  62. De victu et vestitu fratrum.
    Illud quoque congrue et rationabiliter manutenendum censemus, ut omnibus fratribus remanentibus victus secundum loci facultatem aequaliter tribuatur. Non est enim utilis personarum acceptio sed infirmitatum necessaria est consideratio (BR 34,1).
  63. De freatriubs, qui per diversas provincias diriguntur.
    Fratres vero, qui per diversas provincias (BR 1,10); vgl. cap. 50, 51, 67) diriguntur, regulam, in quantum vires expetunt, servare in cibo et potu et ceteris studeant et irreprehensiblitier vivant, ut et "ab his, qui foris sunt, bonum testimonium habeant" (1 Tim 3,7), religionis prosositum nec verbo nec actu polluant sed maxime omnibus, quibus se coniunxerint, salea sapientia et bonorum operum exmplis condimentum praebeant. Apud quem hospitari decreverint, fama optima sit decoratus, et, si fierei potest, domus hospitis in illa nocte nunquam dehabeat lumen, ne tenebrosus hostis occasionem aliqam, quod absit, inferat. Ubi autem milites non exommunicatos congregare audierint, illuc pergere, non considerantes tam temporalem utilitatem, uam aeternam animarum illorum salutem, dicimus. Illis autem fratribus in ultramarinis partibus spe subvectionis ita directis hac conventione eos, qui militari ordini se iungere perenniter voluerint, recipere collaudamus, ut in praesentia episcopi illius provinciae uterque conveniant et voluntatem petentis praesul audiat. Audita itaque petitione mittat eum frater ad magistrum et ad frateres, qui sunt ad templum, quod est in Ierusalem, et si vita eius est honesta talique consortio digna, misericorditer recipiatur, si magistro et fratgribus bonum videtur. Si vero interim obierit, pro labore et fatigatione, quasi uni ex fratribus totum beneficium et fraternitias pauperum commilitonum Christi ei impendatur.
  64. De decimis recipiendis.
    Credimus namque affluentibus relictis divitiis vos spontaneae paupertati esse subiectos. Unde decimas vobis communi vita viventibus iuste habere hoc modo demonstramus. Si episcopus ecclesiae, cui decima iure debetur, vobis caritative eam dare voluerit, assensu communis capituli de illis decimis, quas tunc ecclesia possidere videtur, vobis tribuere debet. Si autem quislibet laicus adhuc illam ex patrimonio suo damnabiliter amplectiutur et se ipsum in hoc valde redarguens vobis eandem reliquerit, ad nutum eius qui praeest tantum, sine consensu capituli id agere potest.
  65. De levibus et gravioribus culpis.
    Si aliquis frater loquendo aut militando aut aliter aliquid leve deliquerit, ipse ultro delictum suum satisfaciendo magistro ostendat et de livibus, si in consuetudine non habentur, levem poenitentiam habeat. Sie vero eo latente per aliquem alium culpa cognita fuerit, maiori et evidentiori subiaceat disciplinae et emendationi (BR 46,1-4). Si autem grave (vgl. BR cap. 44) erit delictum, retrahatur a familiaritate fratrum, nec cum illis simul in eadem mensa edat, sed solus refectionem sumat, dispensationi et iudicio magstri totus se incumbat, et salvus in die iudicii permaneat.
  66. Qua culpa frater amplius non recipiatur.
    Ante omnis providendum est, ne quis frater potens aut impotens, fortis vel debilis, volens se exaltare ac paulatim superbire, ac suam culpam deferendere, indisciplinatus remaneat, sed si emendare noluenrit, ei districtior correptio accedat (BR 28, 1-2). Quod si piis ammonitionibus et fusis pro eo orationibus (vg. BR Cap. 27) emendare noluerit, sed in superbiam magis ac magis se erexerit, tunc secundum apostolum de pio eradicetur grege: "Auferte malum ex vobis" (1 Kor 5,13). Necesse est, ut a societate fratrum fidelium ovis morbida removeatur (BR 28, 6-8). Ceterum magister, qui baculum et vigam manu tenere debet, baculum videlicet, quo aliorum virium imbecillitates sustentet, virgam vero, qua vitia delinquentium zelo rectitudinis feriat, consilio patriarchae et spirituali consideratione id agere studeat, ne, ut ait beatus Maximus (S. Maximi ep. Taurinensis Homil. 107). "aut solutior lenitas cohibentiam praebat peccandi, aut immoderatra serveritas a lapsu non revocet delinquentem".
  67. Quo tempore fratres utantur lineis camisiis.
    Inter ceterea quidem pro nimio ardore orientalis regionis misericorditer consideramus, ut a paschali sollemnitate usque ad omnium sanctorum sollemnitatem unicuique una camisia linea tantum, non ex debito sed sola gratia, detur - illi dico, qui ea uti voluerit -, alio autem tempro generaliter comnes camisias laneas habeant.
  68. In quibus pannis iaceant.
    Singulus quidem per singula lecta dormire, non aliter, nisi permaxima causa vel necessitas evenerit, communi consilio collaudamus. Lectualia vero vel lectisternia moderata dispensatione magistri unusquique habeat (BR 22, 1-2; vgl. cap. 55). Credimus enim post saccum culcitram et coopertorium unicuique sufficere. Qui vero ex his uno carebit; carpitam heabeat, et in omni tempore tegimine lineo vel veluso frui bene licebit. Vestiti autem camisiis et femoralibus semper dormiant (BR 22, 5). Dormientibus itaque fratribus iugiter usque ad mane nunquam desit lucerna.
  69. De vitanda murmuratione.
    Aemulationes, invidias, livorem, murmur, susurrationes, detractationes divina ammonitione vitare et quasi quandam pestem fugere vobis praecipimus. Studeat igitur unusquisque vigilanti animo, ne fratrem suum clam culpet aut reprehendat, sed illud apostoli curiose secum animadvertet: "Ne sis criminator et susurro in populo" (Lev 19, 16). Cum autem frater fratrem liquide aliquid peccasse cognoverit, pacifice et fraterna pietate iuxta Domini praeceptum (BR 23,2) inter se et illum solum corripiat. Et si eum non audierit, alium fraterem adhibeat. Sed si utrumque contempserit, in conventu publice orbiurgetur coram omnibus (BR 23,3) Magnae enim caecitatis sunt, qui alios detrahunt, nimiae sunt infelicitatis, qui se a livore minime custodiunt, unde in antiquam versuti hostis nequitiam demerguntur.
  70. Ne attendant vultum mulieris.
    Periculosum esse credimus omni religioso vultum mulieris nimis attendere, et ideo nec viduam nec virginem nec matrem nec sororem nec amitam nec ullam aliam feminam aliquis ex fratribus osculari praesumat. Fugiat ergo feminea oscula Christi militia, per quae solent homines seapius periclitari, ut pura consicientia et secura vita in conspectu domini perenniter valeat conversari.
  71. Ut nullus compater amplius fiat.
    Omnibus quidem tam militibus quam clientibus generaliter praecipimus, ut nullus amodo infantes levare a fonte praesumat, et non sit ei pudor in tali sacramento compatres et commatres refutare, quia talis pudor magis adducit gloriam quam peccatum et proculdubio non parat femineum osculum, immo expellit opprarium.
  72. De praeceptis.
    Omnia superiora praecepta et quaecumque in hac scripta sunt regula, in voluntate et proposito erunt (magistri). In nomine Patris et Filii et Spiritus sancti. Amen.