Библиотека сайта
Статьи и книги
Документы
Лирика
Полезные ссылки
Студентам и аспирантам
Внимание, розыск!
Гостевая книга
Форум
Блог
DokuWiki
AntiSysWiki

Поиск по сайту:


Режим: "И" "ИЛИ"
Общий поиск по сайту, вики-разделам и форуму:
Гугель-поиск:
Locations of visitors to this page
free counters

Замечание об авторских правах. На представленный ниже текст распространяется действие Закона РФ N 5351-I "Об авторском праве и смежных правах" (с изменениями и дополнениями на текущий момент). Удаление размещённых на этой странице знаков охраны авторских прав либо замещение их иными при копировании данного текста и последующем его воспроизведении в электронных сетях является грубейшим нарушением статьи 9 упомянутого Федерального Закона. Использование данного текста в качестве содержательного контента при изготовлении разного рода печатной продукции (антологий, альманахов, хрестоматий и пр.), подготовке документов, текстов речей и выступлений, использование в аудиовизуальных произведениях без указания источника его происхождения (то есть данного сайта) является грубейшим нарушением статьи 11 упомянутого Федерального Закона РФ. Напоминаем, что раздел V упомянутого Федерального Закона, а также действующее гражданское, административное и уголовное законодательство Российской Федерации предоставляют авторам широкие возможности как по преследованию плагиаторов, так и по защите своих имущественных интересов, в том числе позволяют добиваться, помимо наложения предусмотренного законом наказания, также получения с ответчиков компенсации, возмещения морального вреда и упущенной выгоды на протяжении 70 лет с момента возникновения их авторского права.

Добросовестное некоммерческое использование данного текста без согласия или уведомления автора предполагает наличие ссылки на источник его происхождения (данный сайт), для коммерческого использования в любой форме необходимо прямое и явно выраженное согласие автора.

© П.М.Корявцев, 2007 г.

© "Теория антисистем. Источники и документы", 2007 г.

 

 

Корявцев П.М.

 

ИНФЛЯЦИЯ И КРИЗИС ЭКОНОМИКИ РОССИИ: через десять лет…

// Корявцев П.М. Инфляция и кризис экономики России: через десять лет. СПб., 2007.   

 

        Небольшая двадцатистраничная книжка, фактически брошюра, под названием "Инфляция и кризис экономики России. Роль коррупции госаппарата в росте темпов инфляции" была написана мною в 1995 году. За прошедшее десятилетие изменилось многое, начиная от конъюнктуры мировых рынков и правового поля, и заканчивая состоянием российской экономики и политики. Однако целый ряд вопросов, поднятых в той публикации, продолжает требовать своего разрешения и, вместе с тем, можно подвести некоторые итоги развития экономики страны на существенно более широком фактическом материале. Безусловно полезно было бы проанализировать результаты, достигнутые в деле борьбы с инфляцией на государственном уровне, особенно учитывая то обстоятельство, что эта борьба декларировалась и декларируется до настоящего времени как одна из целей государственной экономической политики.  Интересно также сравнить, как эта декларативная установка согласуется с реально принимаемыми решениями и происходящими в экономике процессами. К сожалению, с  момента появления упомянутой публикации уже прошло более, чем десять лет, но я надеюсь, что читатели простят мне несколько больший период охвата событий и некоторые суждения, которые могут показаться тривиальными для специалистов. Пользуясь случаем, хочу выразить благодарность доктору экономических наук И.А.Дедюховой и кандидату экономических наук В.И.Белову за интересные идеи и фактический материал, использованный мною при подготовке данной статьи.

        Напомню, что основными тезисами упомянутой брошюры были следующие утверждения:

Такова была, вкратце, суть изложенного в книжке. Чтобы продолжить повествование, нам надо будет напомнить читателю кое-что из предшествовавших событий, поскольку у одних они уже изгладились в памяти, а другие могут о них и не знать.

        Любая страна не может существовать в условиях абсолютной автаркии, или быть только импортером, она должна одновременно быть экспортером. В противном случае она становится либо бесконечным должником, либо страной, изолированной от мирового рынка. Терпеть бесконечного должника другие страны будут только в том случае, если цены на товары, вывозимые из страны-должника настолько низкие, что долги (которые затем списываются) носят формальный характер и служат лишь средством политического давления на политическую элиту страны-должника. По подобной схеме работает политика т.н. "неоколониализма", когда прямая эксплуатация колоний заменяется на опосредованную экономическую эксплуатацию множества мелких "суверенных государств", что, помимо прочего, позволяет существенно снизить издержки государств-доноров на свой же военно-государственный аппарат по сравнению с классической колониальной системой.

        Одна из ключевых задач американского капитала в рамках "экономических реформ" в России заключалась в том, чтобы максимально реализовать преимущества национальной валюты - доллара США - как средства мирового платежа, резервной и трансфертной валюты. Первоначально неразвитый и достаточно нетребовательный рынок потребительских товаров в России был способен принять товары стран Восточной Европы, Китая, Турции, бывших республик Советского Союза, которые не могут найти сбыта на мировом рынке. Поэтому по мысли зарубежных экономистов Россия должна была стать тем узлом, через который товары этих стран будут вовлекаться в мировой товарооборот. В этом случае сумма цен реализованных товаров увеличивается при низком среднем числе оборотов каждого доллара. При этом США получали следующие интересные возможности:

        При реализации этого геополитического проекта место России в мировом разделении труда предполагалось исключительно как производителя топливно-энергетического сырья, сырых изделий цветной и черной металлургии. Другие отрасли должны быть развиты лишь настолько, насколько это необходимо для обслуживания названных отраслей и для обеспечения существования рабочей силы. Причем уровень потребления населения должен был быть минимальным, чтобы цены на сырье были низкими, позволяющими западному капиталу снижать издержки производства. При этом Россия остается импортером товаров потребления западных и слабо развитых стран, а также средств производства для сырьевых отраслей. Для максимального расширения сырьевого экспортного потенциала России необходимо было нейтрализовать (развалить, перепрофилировать или уничтожить) основных потребителей сырья в российской экономике - тяжелую промышленность и ВПК, а удовлетворяемые потребности прочих свести к минимально допустимому уровню.

        Еще в 1993 г. министр финансов Федоров и председатель ЦБ Геращенко приняли ряд принципиальных решений, по их официальным заявлениям якобы направленных как раз на борьбу с инфляцией в рамках исповедуемой ими концепции "монетаризма", понимаемого при этом весьма своеобразно. Эти решения имели весьма далеко идущие последствия, большинство из которых мы ощущаем по сию пору. Все деньги из сферы производства и торговли были выведены в сферу банковских спекуляций (затем спекуляций с ГКО). Банковская система, главной функцией которой в сфере оборота является кредитование, в которой основной доходной статьей являются проценты за выданный кредит, не родившись умерла, а банки превратились просто в расчетно-кассовые центры по обслуживанию клиентов. У бывших советских предприятий в процессе инфляционного налогообложения в период гиперинфляции все денежные средства были изъяты. Оборотные средства остались в виде запаса материалов на складах, в технологических переделах, в виде готовой продукции. В этих условиях ЦБ неимоверно повышает учетные ставки, в результате кредит становится недоступен из-за бешеных процентов. Деньги, как уже было сказано, уходят в сферу банковских спекуляций, в легальном обороте денег нет. Наступает эпоха всеобщих бартерных расчетов.  Руководители предприятий изобретают длинные цепочки бартерных схем, чтобы обменять изготовленную продукцию, через ряд натурального товарообмена добраться до сырья, материалов, комплектующих изделий, необходимых для хоть какого-то воспроизводства. Предприятия, производящие товары потребления, имеют хоть какие-нибудь шансы получить "живые" деньги из торговли, но предприятия, производящие средства производства, не имеют такого шанса, единственный способ - экспорт по бартеру (поскольку свой внутренний рынок клинически неплатежеспособен). Поставив свою продукцию на экспорт по бартеру, взамен можно было получить недорогие низкокачественные носильные вещи и продукты питания, реализовать их за наличные деньги через торговлю и рассчитаться с задолженностью по заработной плате, а часть оставшихся "живых" денег направить на закупку сырья, которое не удается получить по бартеру. Денег на выплату в бюджет и пенсионный фонд при этом не оставалось, включалось бартерное налогообложение. Образовались огромные задолженности по платежам в бюджет и т.н. "внебюджетные" фонды, пени и штрафы, которые рассчитывались исходя из учетных ставок ЦБ, были столь велики, что казалось - из долговой ямы этим производителям уже никогда не выбраться, их расчетные счета были арестованы картотеками.

        Налог на добавленную стоимость стал 28%, и при этом в налогооблагаемую базу налога на имущество были включены денежные средства. Возникала противоестественная ситуация, когда при ежеквартальной налоговой отчетности в конце квартала на счета поступали деньги, которые надо было обкладывать налогом на прибыль, НДС и налогом на имущество, хотя это было не имущество, а, к примеру, аванс за невыполненные еще работы. Естественно это отнюдь не способствовало ни нормализации ситуации в экономике, ни снижению темпов инфляции, ни повышению собираемости налогов. До 1995 года существовал налог на превышение фонда оплаты труда. При этом в 1992-1994 годах установленный законом минимальный размер оплаты труда (МРОТ) составлял примерно стоимость трех буханок хлеба и мешка картошки. Весь фонд оплаты труда, превышавший норматив в три МРОТ на работника, облагался налогом, равным ставке налога на прибыль - т.е. 35%, поскольку кто-то в правительстве решил, что все сверх этой суммы предприятия выплачивают из укрываемой прибыли.  Получалось так, что фонд заработной платы включая пакет социального страхования и начисления подоходного налога обкладывался еще НДС по прогрессивной ставке, и эти же суммы вместе с прямыми затратами на производство - оборотными налогами также по предельным мировым ставкам. Все активные фонды - налогом на имущество, а все, что оставалось от подобных выплат в распоряжении - налогом на прибыль. Поскольку налоги начислялись и на суммы, уже внесенные в бюджеты разных уровней, сама налоговая служба вынужденно отменила в бухгалтерской отчетности справку о платежах в бюджет, рассчитать эту строку пассивной стороны баланса уже не представлялось возможным. Ни о какой прибыли при таком налогообложении, на самом деле, речи вообще не шло. В бухгалтерский учет тут же стали вносить пояснения, что чаще всего прибыль у предприятия образуется только на бумаге.

        Получив валюту, экспортеры частично конвертировали ее в рубли и не спешили выплачивать зарплаты и рассчитываться с бюджетом, а размещали их на депозит в свои собственные банки под высокие проценты или под низкие, кому как удобнее. Это приносило сверхприбыли, с которыми не могла сравниться прибыль, полученная непосредственно от производства. Одновременно валюта для импортеров стала доступной, в Россию хлынул поток залежалых товаров, не находящих спроса на западном рынке, вплоть до просроченных неприкосновенных запасов и военного имущества армий стран НАТО. Убытки западного капитала стремительно превращались в прибыли, во внутрироссийский товарооборот помимо европейских, американских и японских товаров включились товары Южной Кореи, Китая, Турции, Польши, которые находили сбыт на неприхотливом рынке стран бывшего Советского Союза. Американское правительство из-за возросшей суммы цен реализованных товаров в долларовой зоне обращения получили возможность проводить эмиссию безнаказанно для курса своей денежной единицы. При этом МВФ требует от председателя ЦБ РФ Дубинина удерживать любыми способами курс доллара, после чего под зашатавшуюся банковскую пирамиду подводится пирамида ГКО. Давление доллара на рубль возрастает, пирамида ГКО разрастается с неимоверной быстротой. Курс доллара по отношению к рублю сохраняется таким низким, что населению даже при минимальных доходах становится доступной технически сложная бытовая техника, импортные отделочные материалы для ремонта квартир, мебель, продукты питания.
        По самой осторожной оценке, только за счет вхождения России в мировой рынок США получили возможность за 1992-2000 годы провести эмиссию в размере, превышающем 3 000 000 000 000 долларов,  это богатство буквально упало с неба на экономику США. Экономика России оказалась в полной зависимости от доходной части бюджета, при этом бюджет полностью зависит от экспорта сырья, а значит от мировых цен на нефть, которыми правительство США имело возможность тогда свободно манипулировать.

        Однако затем вывоз капитала из России (не в последнюю очередь - вследствие фантастического расцвета коррупции, который не смогли предвидеть американские аналитики) принял такие масштабы, что эмиссионный доллар, быстро возвращаясь в мировые банки, начал давить на курс этой денежной единицы. И уже быстрый рост индекса Доу-Джонса становится не свидетельством подъема, а отражением падения курса мировых валют относительно этого показателя. Делаются попытки вернуть эмиссионный доллар туда, куда он, по замыслу должен был быть вложен.

        Затем с девальвацией рубля, в результате которой установился завышенный курс доллара по отношению к рублю, резко упал объем необязательного импорта в Россию. Снизился мировой товарооборот, проходящий через Россию, проблемы эмиссионного доллара стали нарастать, начали расти мировые цены на нефть. Рост цен на нефть это по сути падение курса доллара по отношению к нефти. ФРС США была вынуждена прибегнуть к регулированию экономики путем манипуляций с уровнем учетной ставки. Правительство США часть этих проблем перекладывает на плечи своих европейских партнеров, параллельно решая и другие задачи - оказывая давление на экономику европейских стран высокими ценами на нефть, в тоже время обеспечивает возможность для России выплаты по внешним долгам, получив которые, бюджет США компенсирует потери собственной экономики от высоких цен на энергоносители. Кроме того, правительством США устанавливаются "особые отношения" с подконтрольными государству российскими поставщиками углеводородного сырья, закупаемого американскими потребителями в России по "специальным" ценам, что было фактически равнозначно прямому дотированию Россией американской экономики на сумму порядка 150 миллиардов долларов США, т.е. сопоставимую со всем внешним долгом России.
        Обвальная девальвация рубля была неизбежна с момента начала строительства пирамиды ГКО и она произошла. Рубль за короткий срок подешевел по отношению к доллару США на 400%. Однако это совершенно не повлияло на официозную "экономическую мысль" - порочная налоговая система продолжила свое существование, банковской системы как не было, так и нет. Правда при этом, установился необоснованно (исходя из объема рублевой денежной массы) завышенный курс доллара по отношению к рублю. Завышенный курс доллара моментально отсек необязательный импорт: птицефабрики смогли конкурировать с окорочками, у них появились деньги, на которые они стали закупать зерно у сельхозпроизводителей, маленькие швейные "кооперативы" начали изготавливать простенькие швейные изделия, которые раньше челноки привозили из Азии, .воронежский кафель пошел нарасхват, отечественный санфаянс, российские и белорусские обои, отечественные смесители, межкомнатные двери, лаки, краски, уступая пока еще в качестве, получили преимущество в цене и начали теснить импортные. Паркет ненадолго стал дешевле импортного линолеума, отечественные напитки существенно потеснили кока-колу и пепси-колу с российского рынка. Заработали крупные мебельные фабрики и мелкие деревообрабатывающие предприятия, отечественные холодильники, электрические печи стали теснить на рынке импортные. Однако государственная власть не пожелала воспользоваться плодами этого временного успеха.
        Экспортеры до девальвации рубля имели две льготы: по НДС и "административную". Иными словами, олигархи, имея огромное политическое влияние, сумели на посты налоговых чиновников поставить своих людей. Поскольку исполнение российского налогового законодательства должным образом никогда не контролировалось предварительно скоррумпированными чиновниками, то олигархи получили возможность договариваться со "своими людьми" в налоговых органах так, как им выгодно. Получив же третью льготу в виде завышенного курса доллара, они теперь смогли получать такие сверхприбыли, что поставка сырья на внутренний рынок стала выглядеть в их глазах просто убыточной. Государство в лице правительства не смогло или не захотело договориться с несколькими олигархами о внутренних ценах на нефть. В результате цены на бензин, дизельное топливо, мазут прыгнули вслед за курсом доллара. Тем самым немедленно была заложена база под повышение внутренних цен, а значить под уничтожение того преимущества, которое получили отечественные производители. Ни в одной стране с нормальной экономикой, за исключением разве что "банановых республик" и оффшоров, никогда еще в истории не существовали так долго непомерные налоговые льготы корпорациям. Эти льготы превысили все разумные пределы, никакого иного экономического эффекта, кроме усугубления социального расслоения и поддержания высокой инфляции, они не дали и не дадут. Ни о каком нормальном формировании рынка при подобных льготах говорить не приходится. В частности, уродливые ценовые диспропорции на внутреннем рынке закладываются за счет того, что стоимость тонны соляра для сельхозтехники уже в два раза превышает стоимость тонны фуражного зерна, при том что в структуре его себестоимости стоимость топлива составляет не менее 30%. Несомненным "достижением" такой экономической политики можно считать то, что розничные цены на углеводородное топливо в России уже давно превысили аналогичные цены на внутреннем рынке США при совершенно несопоставимом уровне доходов и покупательной способности населения. Понятно, что в этой ситуации производители, продавцы товаров и услуг перекладывают свои издержки по завышенным топливным ценам на конечного потребителя, а крупные участники нефтегазового рынка необоснованно обогащаются, что дополнительно раскручивает маховик инфляции. Вялые попытки государственных органов привлечь ряд региональных нефтетрейдеров к ответственности по фактам совершенно очевидных картельных сговоров как обычно закончились ничем.
        Девальвация рубля и последовавшая за этим широкомасштабная эмиссия, покрывавшая разрыв между реальной денежной массой и ненормально заниженным курсом национальной валюты, вернула в сферу легального обращения "живые" деньги, а "инфляционное налогообложение" обеспечило на первых порах поступление денег в бюджет. Однако при этом продолжилось изъятие оборотных средств у предприятий через перечисленные выше механизмы, они остались ровно в тех количествах в которых их удалось вывести в "серые схемы" и укрыть тем самым от налогообложения. В результате коллапса всей банковской системы Сбербанк получил фактически монополию в системе расчетно-кассового обслуживания, однако достаточно взглянуть на огромные очереди в операционных залах Сбербанка, скапливающиеся у окошечек, где принимаются коммунальные платежи и вклады населения, чтобы понять, что Сбербанк с этой монополией не справился и не справляется. Используя свою монополию (формально никем не признанную, а значит и бесконтрольную), он ввел плату за услуги по расчетно-кассовому обслуживанию в размере 3% от суммы платежа и тем самым получил стабильный источник дохода, который покрывает издержки производства Сбербанка, в то же время способствуя рост инфляции.

        Напомню, ранее я уже писал, что инфляция - это своеобразный налог, которым государство путем выпуска  ничем  не  обеспеченных бумажных денег облагает денежные средства  в  национальной  валюте юридических и физических лиц. Обычно к  этому налогу прибегают как к последнему средству покрытия бюджетного  дефицита,  когда  другие  источники  пополнения казны (прямые и косвенные налоги, займы на внутреннем и внешнем рынках, продажа   госсобственности   и   т.д.)   не   позволяют   покрыть стремительно растущие   государственные   расходы. В нашем случае его, похоже, использовали и используют для того, чтобы не допустить незапланированного роста экономики.

        Особый интерес представляет то, как "инфляционный налог" в совокупности с крайне извращенной российской налоговой системой оказывает влияние на так называемый "реальный сектор экономики", то есть производство реальной продукции, материальных ценностей. Посмотрим на простом примере, как это все работало еще недавно (в настоящее время часть перечисленных налогов видоизменена, включена в другие или отменена): 

Итого налоговых выплат 80% от полученной валовой прибыли.

Таким образом, при розничной торговле и закладываемой годовой плановой норме рентабельности в 100% (что достижимо далеко не во всех сферах экономики) с учетом даже официального на период существования этой налоговой схемы уровня инфляции в 20% (реальный по самым скромным оценкам зашкаливал за 30%) в реальном исчислении даже при 100% рентабельности получаются прямые чистые убытки в размере 0.4% годовых. И это при том, что не учитываются всякого рода изыски налогообложения, вроде уже упоминавшегося обложения поступающих денежных средств НДС, налогом на прибыль и на имущество. Из этого расчета совершенно очевиден даже для неспециалиста вывод: что-то надо менять. Или душить инфляцию на корню до приемлемых значений, что непросто учитывая объективный характер некоторых действующих экономических факторов, или радикально реформировать налоговую систему до приемлемых ставок, что очень затруднительно сделать без "зачистки" всех "присосавшихся" должностных лиц и структур. При существующей налоговой системе никакого роста не может быть в принципе. Рублевый прирост поступлений в бюджет, наблюдавшийся в течение последних нескольких лет - это эффект "инфляционного налогообложения", последовавший после обвальной и явно необоснованной девальвации рубля. Даже если оборотный капитал находится в сырье и материалах и, казалось бы, защищен от инфляции, на самом деле через "инфляционное налогообложение" он несет существенные потери. Выигрывают же нефтедобывающие предприятия, которые из-за временного лага (вызванного объективными сроками обращения капиталов) между ростом цен на топливо и ростом цен на остальные товары получают сверхприбыли.
        В традиционной социалистической экономической школе принято считать, что от инфляции страдает больше всего население. Но это не совсем так, от инфляции больше всего страдает капитал с длительным циклом производства (в пределах года), в первую очередь фермерский и крупный промышленный, а уже его потери ложатся тяжким бременем на основную массу населения.
        Известно, что в нормальной экономической системе межотраслевая конкуренция формирует цены производства, при которых равные капиталы независимо от органического строения и скорости оборота приносят в среднем одинаковую прибыль. "Инфляционное налогообложение", формируемое в том числе при участии определенных государственных и муниципальных структур, искусственно вмешивается в этот внутренний стоимостной закон капитала и создает неравенство в налогообложении, при котором наибольшие потери несет крупный капитал с длительным циклом оборота.
        В условиях современной России финансовой базой например пенсионных отчислений должен быть налог с оборота - единственный налог, который увеличивается прямо пропорционально инфляции и росту товарооборота и от которого, при легальном обращении, у капитала нет никакой возможности ни скрыться, ни минимизировать его. Существующая же налоговая система основной налог с оборота отчисляла в Дорожный фонд, где "закапывание" бюджетных средств стало уже давно сверхприбыльным бизнесом для избранных, попутно раскручивающим маховик инфляции.

        Существует общий закон формирования уровня налоговых ставок. Широкая налоговая база позволяет иметь относительно небольшие ставки налогообложения и, наоборот, достаточно узкая налоговая база отдельных видов налогов обязательно предполагает их высокие ставки. Очевидно, что высокие и низкие ставки налогов оказывают разное влияние на хозяйственные процессы и деловую активность предпринимателей, вызывают различную реакцию по отношению к инвестиционным процессам.
        Еще Адам Смит указал на то, что от снижения налогового бремени государство выиграет больше, нежели от наложения непосильных податей: на освобожденные средства может быть получен дополнительный доход, с которого в казну поступит дополнительный налог. При этом плательщики с большей легкостью сделают эти платежи, что освободит государство от дополнительных расходов на сбор налогов, связанных с государственными репрессиями и вымогательством. Теоретические высказывания Адама Смита стали аксиомой не только для его последователей, но и для всех ученых-экономистов.
        Так, анализ связи между экономическим ростом и налогами по 20 странам в период 70-х годов свидетельствует о том, что при прочих примерно равных условиях в государствах с высокими налогами инвестиции снизились по сравнению с тем же показателем в странах с низким уровнем налогообложения в десятки раз. Действительно, объективно существует оптимальная доля изъятия прибыли в бюджет. Но, чтобы ее найти, необходимо провести всестороннее эмпирическое исследование активности предприятий в случае применения тех или иных процентных ставок. Их уровень, однако, не должен быть минимален, иначе не будут соблюдены требования бюджета и поставлено под угрозу нормальное функционирование общественного хозяйства, а сами налоги перестанут выполнять функции экономического регулятора.
        Известный экономист Артур Леффер считает предельной ставкой для налогового изъятия в бюджет 30% суммы доходов, в границах которой увеличивается сумма доходов бюджета. А вот 40-50% изъятия доходов (превышение налоговой системой т.н. "порога Леффера") сокращают сбережения населения так, что это влечет за собой незаинтересованность в инвестировании в те или иные отрасли экономики и общее сокращение налоговых поступлений. А у нас только с заработной платы совокупный налог (социальный пакет плюс подоходное налогообложение) превышают 50%. И "профессиональные реформаторы" искренне  удивляются, почему предприниматели пытаются уйти от декларирования реальной заработной платы!

        В настоящее время не существует какой-либо одной истинно верной теории экономического регулирования. Во многих зарубежных странах, на которые так любят ссылаться наши экономисты, существует взаимодействие трех основных концепций: кейнсианство с различными вариациями, теория экономики предложения и монетаризм. И хотя неоклассические течения чаще используются в качестве теоретической основы для государственного регулирования, ученые уже не отделяют эти методы от кейнсианских, все больше обнаруживая в своих работах их взаимопроникновение. Однако все эти подходы продумываются и обосновываются. Причем, ни один из этих подходов не работает без соблюдения простых правил:

        Порочность существующей налоговой системы заключается в двух моментах: в налоге на добавленную стоимость (НДС) и в совокупных налоговых начислениях на заработную плату. В налоге на добавленную стоимость  нет никакого глубокого экономического смысла. Это просто технический прием в налогообложении, который позволяет легко давать льготу экспорту, а при необходимости, отдельным видам импорта, а именно импорту сырья, топлива. В налоговой системе США налога на добавленную стоимость нет и никогда не было. НДС хорошо подходит для таких стран, которые экспортируют технически сложную, наукоемкую и трудоемкую продукцию, а импортируют сырье и топливо. Освобождая экспорт от уплаты НДС, эти страны повышают конкурентоспособность своей продукции на мировом рынке. Освобождая импорт сырья, а особенно нефти и газа, от уплаты НДС, эти страны увеличивают платежеспособный спрос на внутреннем рынке и дополнительно увеличивают ценовую конкурентоспособность своих товаров на мировом рынке. В России же с ее сырьевым экспортом этот налог действует строго наизнанку - он снижает платежеспособный спрос на внутреннем рынке в реальном выражении, увеличивая одновременно сверхприбыли сырьевых экспортеров, что совокупно приводит к подстегиванию инфляции даже при отсутствии для этого других объективных предпосылок.
        Порочность начислений на заработную плату заключается в следующем: общеизвестно, что конкретный капиталист в погоне за получением максимальной прибыли стремится любыми путями снизить издержки производства, в том числе занижая заработную плату. Совокупному капиталу страны, интересы которого в целом представляет государство, для динамичного развития производительных сил, наоборот, требуется высокий платежеспособный спрос на внутреннем рынке, формируемый населением, и это системное противоречие  воспроизводится в рамках экономики непрерывно. Существующая же налоговая система обязывает каждого работодателя, выплатившего на руки рабочему зарплату, дополнительно в виде разных начислений и налогов перечислить еще около 80% от нее в бюджет и "внебюджетные" фонды. И это при учете и так чрезвычайно низкого уровня потребления населения, к тому же многократно обобранного и лишившегося в большинстве своем долгосрочных сбережений. Существующая налоговая система  изначально закладывает, даже при прочих благоприятных условиях, массовую безработицу, нищету населения, низкий платежеспособный спрос, а следовательно, неизбежные застой и депрессию в экономике. Помимо этого базой для формирования социальных фондов, в том числе и пенсионного фонда, стала та же заработная плата. В этой ситуации социальные фонды просто обречены существующей российской налоговой системой. Государство как будто бы само себя загнало в порочный круг:

и так далее по кругу. Мощнейший источник инфляции заложен в действующем налоговом законодательстве правительством, предложившем его, и депутатами, за него проголосовавшим. И никакие "шаманские" монетаристские приемы (как, впрочем, и любые другие) не смогут справиться с этим источником. Интересно, что именно поддержание достаточно высокой ставки НДС было основным требованием всевозможных международных экономических организаций, например попытка Примакова снизить НДС хотя бы до 10%, что, в принципе, в тех условиях ничего не решало (но сильно сократило бы доходы нефтяных экспортеров), была жестко пресечена МВФ. Вместе с тем, в условиях невысокого внутреннего платежеспособного спроса и прогрессирующего социального расслоения, когда минимум граждан владеют максимумом национальных богатств (и при этом предпочитают и жить, и удовлетворять свой спрос на внешнем рынке), планомерно на государственном уровне проводятся реформы, направленные именно на усугубление этого расслоения, на уменьшение внутреннего спроса, и как следствие - на рост инфляции. Так, экспортеры углеводородного сырья освобождаются не только от уплаты НДС, но и от налогов с оборота, и от налогов на прибыль. При этом естественно недоплачиваемые ими суммы перекладываются на другие категории налогоплательщиков, и так не особо жирующих. Введение единой ставки подоходного налога с ее одновременным повышением с 12% до 13% по сути означало перераспределение этого самого 1% от 97% работающего населения в пользу оставшихся 3%.  Мелкие и средние предприниматели, которые и составляют в большинстве оставшиеся 3%, как платили сами себе зарплаты в виде "черного нала", так и продолжили придерживаться этой схемы. Зато от этой налоговой новации выиграли (в полном соответствии с принципами, изложенными мною в первой публикации) высокооплачиваемые бюджетники и высокооплачиваемые работники крупных корпораций типа Газпрома, РАО ЕС и т.д., то есть 0,1% всего работоспособного населения. Ну и наш "нищий" олигархат, само собой.  Куда бы пошел 1%, изъятый реформаторами и законодателями у низкооплачиваемого населения? - на покупку продуктов питания и предметов первой необходимости (в большинстве своем отечественных). Куда же пойдут деньги, отнятые у большинства и отданные ничтожному меньшинству? Ответ очевиден - либо на покупку импортных товаров,  предметов роскоши, либо будут превращены в виде накоплений в доллары, евро, драгоценности. Таким образом, экономический эффект от этой поправки заключается в том, что около 20 000 000 000 рублей ежегодно будет изыматься из отечественной промышленности и сельского хозяйства, после чего превращаться  в иностранную валюту и отдаваться частично западному капиталу, а частично американскому бюджету. Понятно, что следствием таких инициатив было и будет планомерное снижение платежеспособного спроса вкупе с ростом инфляции, и было бы более чем наивным ожидать обратного. Забавно, что публично и явно поддержали эти налоговые новации известные политики, и по сию пору ратующие на словах за непримиримую борьбу с инфляцией - Явлинский, Немцов, Хакамада и пр..

        Еще одним существенным пороком российской налоговой системы является многократное налогообложение. Так, заработав рубль и заплатив с него чуть ли не 80% в виде налогов и обязательных отчислений, каждый работающий при приобретении товаров или услуг с оставшихся у него двадцати копеек покроет еще все издержки продавца в пользу того же государства и местного муниципалитета - налоги, акцизы, сборы и обязательные платежи. В результате при полном выполнении всех финансовых требований государства непосредственно "на себя" ему будет позволено потратить буквально несколько копеек с того самого пресловутого заработанного рубля. Надо ли при этом удивляться, что "оптимизировать налогообложение" под себя в России пытаются все, начиная от олигарха и заканчивая бабушкой-пенсионеркой? При этом дополнительным инфляционным фактором является уже упоминавшаяся коррумпированность и неэффективность фискальных органов государства. В результате благие казалось бы намерения по постепенному снижению налогового бремени без надлежащего государственного контроля (заметим, что это одна из основных функций государства, на осуществление которой ему собственно и отдают свои деньги граждане) приводят к тому, что те средства, которые ранее изымались от граждан в бюджет, просто трансформируются в сумму необоснованного обогащения продавца, который просто повышает цену ровно на сумму снижения ставки налога, чем естественно усугубляется инфляционная ситуация.

       Вообще бюджет в нормальной рыночной экономике играет отнюдь не первостепенную роль - это по сути всего лишь самые неэффективные издержки на содержание государства. Налоговое законодательство даже самых богатых и процветающих стран не позволяет изымать более 30-35% от валовой прибыли капитала и в среднем не более 15-20% от доходов населения через прогрессивный подоходный налог. При этом максимальному налогообложению (до 95%) подвергаются как правило так называемые "пустые деньги" - прибыль, полученная без производства реального продукта (например, в игорном бизнесе).  Тем самым создаются, с одной стороны, условия для расширенного воспроизводства капитала, а с другой стороны, обеспечивается стабильно высокий платежеспособный спрос, что в конечном итоге обеспечивает динамику развития экономики. Изъятые деньги в виде налогов немедленно возвращаются через расходные статьи бюджета тому же населению в виде выплаты заработной платы государственным служащим или социальных выплат, а также отдельным капиталистам в виде госзаказов.
        Любая стоимость, находящая сбыт, заканчивает свой путь в сфере потребления либо в виде готового изделия, либо в виде материала, входящего в это изделие, либо через амортизацию средств производства. Поэтому весь капитал страны за исключением ВПК развернут туда, где находятся деньги, к населению. В рыночной экономике мотором, главной движущей силой, является производство товаров потребления.

        В российской экономике искажена структура именно на стоимостном уровне (в том числе и как следствие предоставления совершенно необоснованных налоговых льгот определенным бизнес-группам, о чем уже говорилось выше), во многом искусственно поддерживается низкий платежеспособный спрос населения, в результате чего бюджет вынужден дотировать коммунальные услуги, медицину, образование, сельское хозяйство, угольную промышленность и прочее. На бюджет ложится нагрузка по фактическому увеличению уровня доходов не только госслужащих, но и рабочей силы, нанятой капиталом. Образовался порочный круг: низкие доходы населения - необходимость дотирования бюджетом - ненормальное, порочное, запредельное налогообложение - гипервлияние бюджета на экономику в целом - коррупция - разорение капитала - низкие доходы населения. И именно в этом порочном круге кроется экономическая основа самовоспроизводства коррупции государственного аппарата, оказывающей в свою очередь влияние на сохранение стабильно высокой инфляции.

        Общеизвестно, что при простом воспроизводстве так или иначе постоянно возникает порочный круг неплатежей. Этот порочный круг легко разрывается краткосрочным кредитованием оборотных средств предприятий. Наиболее целесообразным с точки зрения интересов российской экономики является кредитование торгового капитала, закупающего товары непосредственно у отечественного производителя. Потому что деньги, полученные в кредит, немедленно попадают на расчетный счет производителя. Кредитование оптового торгового капитала на самом деле является кредитованием производителя, причем издержки по выплате процентов за кредит берет на себя торговый капитал, перекладывая их в дальнейшем на потребителя. Кредитование же торговой фирмы, специализирующейся на импорте, является прямым кредитованием западного производителя. Западный банковский капитал, кредитуя Россию, на самом деле кредитовал своего производителя.
         Краткосрочное кредитование - это финансово-экономический инструмент, разрывающий цепочку возникающих диспропорций в сфере оборота. При постепенном насыщении рынка товарами длительного пользования может наступить количественное насыщение рынка, которое вызывает падение спроса. Подъем же спроса, а, следовательно, производства наступает тогда, когда появляются новые товары с новыми потребительскими свойствами. В условиях России с низкой платежеспособностью большинства населения улучшение потребительских свойств новых товаров должно быть настолько существенным, что носило бы характер качественного скачка. Поэтому прямое кредитование оборотных
средств тяжелого, инерционного производственного капитала, к тому же отягощенного значительными общезаводскими издержками, может привести к тому, что болезнь будет загоняться вглубь и кризис перепроизводства устаревшей продукции может принять форму банковского кризиса. С этой точки зрения кредитование активного торгового капитала, моментально реагирующего на малейшее изменение спроса и предложения, является более предпочтительным.
        Существенную, определяющую роль для кредитной сферы (а, значит, и для решения проблемы кредитования оборотных средств, реального сектора экономики), играет такой параметр, как размер учетной ставки ЦБ. Очевидно, что если ЦБ устанавливает учетную ставку, не вяжущуюся с объективными законами денежного обращения, то и рынка ценных бумаг не может быть в принципе. Деньги крутятся в спекулятивной сфере, не проникая в сферу производства. В целом такое "банковское регулирование" приводит к следующим последствиям:

Таким образом, очевидно, что при существовавшей практике банковского регулирования достигнутый результат в виде пресловутого "дефолта" был вполне предсказуем. Но и устанавливаемая затем с учетом этих факторов относительно низкая учетная ставка ЦБ не является решением проблемы при сохраняющемся относительно высоким уровне реальной инфляции. Даже для совершенно неискушенного в дебрях экономики человека понятно, что при росте скажем транспортных тарифов на 20-25% за год официально декларируемая цифра инфляции в 11.5% выглядит совершенно фантастической.

        Устойчивый рост цен на энергоносители на мировых рынках резко изменил ситуацию в российской экономике, позволив сначала сформировать бездефицитный бюджет, а затем перейти к политике систематического увеличения золотовалютных резервов, компенсации дефицита Пенсионного фонда и досрочного погашения внешнего государственного долга. При этом на состояние внутреннего долга эти доходы почему-то почти никак не повлияли.  В дальнейшем с неизбежностью встала проблема наиболее рационального использования сверхдоходов от продажи ресурсов, главным образом - нефти и газа. И вот в этой ситуации было принято совершенно неординарное решение: было заявлено, что необходимо провести "стерилизацию денежной массы", а иначе стране неминуемо угрожает "голландская болезнь". "Голландская болезнь", известная также как "эффект Гроннингена", была вызвана открытием в конце 1950-х — начале 1960-х годов XX века месторождений природного газа в принадлежащей Нидерландам части Северного моря. Последовавший за этим рост экспорта природного газа привел к существенному росту курса национальной валюты, что негативным образом сказалось на других экспортно-ориентированных отраслях. То есть голландская болезнь — это когда производственные ресурсы перетекают из промышленности в сырьевой сектор, а также сектор услуг (не торгуемых товаров), приток капитала в страну увеличивает потребительский спрос, однако испытывающая давление голландской болезни промышленность не успевает за ростом доходов, что усиливает инфляцию.
        Посмотрим, насколько были оправданы конкретные опасения относительно неминуемого наступления  "голландской болезни". Рубль действительно продолжил укрепляться относительно многих валют (в том числе и относительно доллара США), но это было вызвано совершенно объективными факторами: в первую очередь падением доллара США относительно большинства мировых валют, а также дефицитом рублевой денежной массы, вызванным в том числе и тем, что ранее спекулятивная девальвация явно опережала рост денежной массы, то есть рост рубля был вызван в том числе и совершенно закономерной коррекцией. Возможность перетекания капиталов в сырьевые отрасли и сферу услуг также не представляла опасности хотя бы потому, что все эти "перетекания" уже произошли в начале 1990-х годов, а о притоке капиталов извне при их хроническом вывозе из страны можно было только мечтать. И самое главное - приток нефтедолларов никоим образом не увеличил потребительский спрос, вернее увеличил его, но только у совершенно мизерной части населения страны, причем привыкшей удовлетворять этот самый возросший спрос главным образом за рубежом. Таким образом, можно однозначно утверждать, что "голландская болезнь" отнюдь не угрожала российской экономике, а следовательно и "стерилизация денежной массы" была проведена под совершенно надуманным предлогом.

        Рассмотрим результаты этой "стерилизации". Был создан т.н. "стабилизационный фонд", в который перечислялась значительная часть сверхдоходов бюджета. При этом средства фонда использовались и используются для приобретения высоконадежных активов - преимущественно государственных ценных бумаг. При всей кажущейся целесообразности и оправданности такого рода вложений в действительности возникла ситуация, когда приобретались ценные бумаги, имеющие в силу своей высокой надежности минимальную доходность, не только не приносящую прибыль, но даже и не покрывающую инфляцию. Кроме того значительная часть этих ценных бумаг была номинирована в долларах США, то есть в валюте, курс которой стабильно снижается на протяжении длительного времени. Таким образом к убыткам от инфляции добавились убытки от падения курса  доллара. В результате были достигнуты следующие результаты: значительные финансовые ресурсы были изъяты из бюджета России, чем предотвращалось их инвестирование в развитие экономики страны в каком бы то ни было качестве. После изъятия указанные средства направлялись фактически на покрытие дефицита бюджета стран, являющихся естественными конкурентами России на мировых рынках, то есть опосредованно инвестировались в конкурирующие экономики. Часть средств при этом попросту терялась за счет специфики используемых финансовых инструментов. Таким нехитрым способом до предела минимизировались преимущества, которые российская экономика неминуемо получала от выгодной конъюнктуры мирового рынка энергоносителей. За три года существования стабилизационного фонда абсурдность данной ситуации стала очевидна настолько, что было принято решение с 2008 года все-таки выделить часть средств фонда в так называемые "фонд будущих поколений" и "резервный фонд". Таким образом часть "стерилизованных" ресурсов возможно все-таки будет использована для инвестирования в разрекламированные "национальные проекты". Но за это время, при том что суверенный долг России сократился за счет сверхдоходов бюджета до разумного минимума, крупные российские предприятия и корпорации (включая государственные) вынуждены были кредитоваться в зарубежных банках (поскольку, как было сказано выше, российская банковская система была просто неспособна решить эту проблему), и в результате совокупно набрали кредитов на сумму свыше 300 000 000 000 долларов США, то есть почти в два раза большую, чем весь внешний долг России к 2000 году. При этом по сути в качестве кредитных средств от заграничных финансовых структур, и под уже существенно бо´льшие проценты, они получали средства, которые правительство России столь дальновидно вложило в иностранные ценные бумаги (некоторые из которых, например облигации США, к 2007 году  уже сами по себе имели отрицательную доходность). Аналогично и российские банки, развивавшие свои проекты, например, потребительского или ипотечного кредитования, вынуждены были обращаться за "длинными деньгами"  под выгодные проценты к зарубежным кредитно-финансовым структурам. Таким образом побочным результатом знаменитой "стерилизации"  по Кудрину-Грефу стало достижение серьезной финансовой зависимости крупнейших российских корпораций и всей банковской системы страны от иностранного капитала. Такой уровень зависимости в истории страны был достигнут перед этим лишь единожды - в памятную эпоху "расцвета России" периода 1905-1914 годов, закончившуюся известными катастрофическими событиями исторического масштаба.

        В этой связи заслуживает отдельного внимания ситуация с Пенсионным фондом и пенсионным обеспечением населения России вообще. До настоящего времени указанный фонд испытывает хронический дефицит финансовых средств для исполнения своих уставных задач. Как уже было сказано, часть сверхдоходов государственного бюджета, а затем средства стабфонда систематически направлялись на покрытие этого дефицита. До появления такой возможности в качестве основной меры для ликвидации дефицита фонда предлагалось, да и сейчас предлагается, радикальное сокращение его расходов - например путем повышения пенсионного возраста (при том, что 30% работающих уже сейчас вообще не доживают до пенсии). Однако в конце  2006 года в отношении ряда высших должностных лиц фонда были возбуждены уголовные дела.  Только по одному контракту на закупку оргтехники по сведениям следственных органов из фонда было похищено более 1 000 000 000 рублей. По оценкам ревизии совокупный размер ущерба, нанесенного фонду только за один 1998 год составил более 4 000 000 000 долларов США. При подобном размахе деятельности хронический дефицит выглядит вообще-то вполне естественно. С начала 1990-х годов известны несколько несложных схем незаконного "перераспределения" средств Пенсионного фонда в пользу негосударственных финансовых структур. Наиболее часто используются вексельная схема и "прокрутка" пенсионных средств через коммерческие банки. Первая из них выглядит примерно так: Пенсионный фонд берет у банка кредит на выплату пенсий. В свою очередь, предприятия платят пенсионные взносы векселями, предъявляя которые, фонд гасит свою задолженность банку. Это вполне легальная финансовая деятельность Пенсионного фонда по решению своих задач. Однако, как показали проверки, данная схема является прикрытием для злоупотреблений. Она, по некоторым оценкам, позволяет частным лицам, как правило так или иначе связанным с чиновниками фонда, получать незаконный доход в размере до 1 000 000 000 долларов США в год. Так, на начало 1998 года проверка Счетной палаты обнаружила в фонде неучтенные векселя на сумму более 350 000 000 000 рублей, а также сданные на хранение в "Автобанк" и не учтенные надлежащим образом векселя ОНЭКСИМбанка на 1 000 000 000 рублей. Часть векселей Пенсионным фондом к оплате вообще не предъявлялись, только в 1997 году таких векселей накопилось на 33 500 000 000 рублей. Зачастую в уплату пенсионных взносов ухитрялись принимать просроченные ценные бумаги: на начало 1998 года их набралось на 706 000 000 000 рублей. Фактически, эти средства "рачительными" чиновниками были изъяты у нищих пенсионеров и перераспределены в пользу определенных олигархических структур. Далее, с 1995 года Пенсионный фонд активно участвовал в создании коммерческих банков, вкладывая деньги в их уставные капиталы. В соответствии с законом фонд осуществлять эти операции не имел права, на что неоднократно указывала Счетная палата, но на начало 1998 года сумма вложенных таким образом средств составила только в 15 проверенных аудиторами банках более 60 000 000 000 рублей (фонду принадлежало от 42% до 77% уставного капитала проверенных банков), всего же в уставные капиталы банков фонд вложил 156 700 000 000  рублей. При этом по некой непознанной закономерности вложенные в банк деньги используются неэффективно. По упомянутым 15 банкам Пенсионный фонд за 1995-1997 годы получил только 6 970 000 000 рублей дохода - если бы эти деньги были размещены на депозитном счете в любом коммерческом банке, то доход был бы в почти в 25 раз больше. Причина подобного положения дел объясняется позицией руководителей региональных отделений Пенсионного фонда России, некоторые из которых сами либо через родственников по совместительству являются членами советов директоров банков.  Представляет интерес и ситуация с управлением пенсионными счетами населения, когда в 2005-2006 годах доходность пенсионных сбережений оказалась ниже даже официального уровня инфляции, то есть на 5-6%% ниже ставки доходности по среднесрочным банковским депозитам, не говоря уже о более доходных финансовых инструментах, например паях в инвестиционных фондах. Остается только гадать - куда руководители Внешэкономбанка, исполняющего в данном случае функции государственной управляющей компании, ухитрялись девать эти несколько процентов  в год. Но сейчас по всей видимости данному банку будет предоставлено право вкладывать все пенсионные средства в государственные ценные бумаги с еще меньшей доходностью. Такая вот загадочная система - с одной стороны вроде бы есть "лишние" деньги, которые надо "стерилизовать", с другой стороны они передаются под управление банка, который вкладывает их в государственные же бумаги. Замысловато, не правда ли?

        Таким образом, выстроилась нехитрая схема - средства стабфонда направляются на покрытие дефицита Пенсионного фонда, который возникает вследствие необычайно эффективной деятельностью чиновников этого же фонда и содействующих ему государственных структур. При таких условиях процесс может продолжаться до полного исчерпания или средств в стабфонде, или населения в России. Понятно, что при таких масштабах ущерба, наносимого фонду, ни о какой борьбе с инфляцией можно и не говорить, ведь объемы средств фонда сопоставимы с объемом всего государственного бюджета. То есть, как и десятилетие назад, традиционная российская коррупция оказывается одним из определяющих макроэкономических факторов,  подстегивающих инфляцию. При таком загадочно-неэффективном управлении колоссальными финансовыми средствами пока экономику спасает чрезвычайно благоприятная конъюнктура мировых рынков, но она не будет сохраняться вечно.

        В связи со всем этим интересно, что первые серьезные перебои в выплате пенсий начались сразу же после создания Пенсионного фонда, при том, что хотя фонд и был внебюджетным, но имел право безакцептно списывать со счетов налогоплательщиков платежи в свою пользу, систематически "ошибаясь", причем исключительно в свою пользу. И зарплату предприятия уже не имели право выдавать без платежей в этот внебюджетный фонд. При этом в ходе "реформирования" на определенном этапе Пенсионный фонд начал отчислять отдельно 1% из тех 30% на каждого работающего, поясняя, что это некая "накопительная" часть пенсии, но затем при введении начисления уже реальной накопительной части пенсии эти суммы нечувствительно куда-то рассосались. Аналогично работает и ныне существующая система ведения якобы "накопительных" пенсионных счетов, средства с которых однако в случае  смерти застрахованного, не достигшего пенсионного возраста (то есть каждого третьего работающего), просто обращаются в доход государства. По сути это система стала еще одним инструментом для перераспределения денежных средств основной массы весьма небогатых жителей России в пользу весьма небедного бюджета, который и так не знает, каким бы ему еще способом "стерилизовать" денежную массу.

        Схожие проблемы возникли и существуют в деятельности других внебюджетных фондов. Так, например,  до создания фонда социального страхования  5,4% от фонда заработной платы на предприятии поступало в фонд социальных выплат. Незначительная часть от сформированного таким образом на предприятии фонда, всего 3%, поступала в общий страховой фонд. Вновь созданный внебюджетный фонд социального страхования потребовал переводить все 5,4% от начисленного ФЗП непосредственно ему. В результате, после внушительных отчислений, предприятие должно было вначале произвести социальные выплаты из своих средств, а только затем попросить возмещения в этом фонде. При этом, когда заканчивался год, заканчивался и страховой период. А фирмы, работавшие без регистрации в фонде с начала 90-х, должны были задним числом внести в фонд деньги в размере 5,4% от всего фонда заработной платы за все время существования предприятия, причем со штрафами и пеней. То есть застраховаться за прошлое, за то, что уже произошло - это несомненно было новым словом в страховом бизнесе.  В целом же в среднем социальный пакет выплат с ФЗП составлял около 40%, что очень много, это - предельная ставка, после которой начинается намеренное сокрытие доходов. С зарплаты совместителей при этом также выплачивался весь социальный пакет, но получить никакие льготы по социальному или медицинскому страхованию, равно как и по налогообложению, ни один совместитель не имел права. При этом на фоне разбухающего как на дрожжах Стабфонда Фонд социального страхования в один прекрасный момент вообще отказался оплачивать детские подарки к Новому году и все путевки санаторно-курортного лечения.
        В ряде случаев государственными и муниципальными органами принимаются директивные (в том числе законодательные) меры, прямо нацеленные на необоснованное изъятие денежных средств у населения и соответственно снижение платежеспособного спроса. На муниципальном уровне для достижения этих целей крайне популярно введение необоснованных тарифов ЖКХ при фактически монопольном положении на этом рынке. Так например, в Петербурге муниципальные власти в свое время ввели особый тариф "за уборку придомовой территории" (которая естественно при этом как не убиралась месяцами, так и не убирается, но деньги, и немалые, "осваиваются" успешно), затем тариф "на капитальный ремонт зданий" (позднее отмененный по протесту прокуратуры, поскольку он, как впрочем и первый, по сути дублировал уже взыскиваемые с жителей платежи). Последнее достижение на этом фронте (хотя вряд ли муниципальные власти на этом успокоятся) - установление платы "за обслуживание лифтов" для жильцов первых-вторых этажей (априори этой услугой не пользующихся), причем со свойственным чиновникам энтузиазмом они ухитрились под шумок вменить этот платеж даже некоторым жильцам тех подъездов, где лифты вообще отсутствуют как явление. Подобная метода действий вполне ложится в принятую схему поведения чиновничества, которое настолько привыкло добывать деньги делаются "из воздуха", что на подобные "мелочи" уже просто не обращает внимания. Понятно, что на этом фоне многократно завышенные тарифы например на услуги общественного транспорта (как результат частные перевозчики на микроватобусах при относительно высоких издержках в некоторых случаях держат тарифы на 28% ниже, чем муниципальные с существенно более рентабельными "большими" автобусами), на вывоз бытового мусора (по калькуляции предполагающие его вывоз чуть ли не каждые два часа) и систематические отказы в перерасчете при недопоставке услуг (например отсутствие водоснабжения, низкая температура теплоносителя и т.п.) выглядят сущей шалостью. Полученные такими путями сверхприбыли затем "закапываются" коррумпированными чиновниками при использовании подконтрольных поставщиков услуг ЖКХ  и обналичиваются через фирмы-"прокладки", после чего выводятся обычно на счета в зарубежные банки или оффшоры. Государство действует примерно в аналогичном ключе и с таким же примерно итогом, но уже в государственном масштабе. Характерный пример в этой сфере - введение в законодательном порядке обязательного страхования автогражданской ответственности (т.н. ОСАГО), позволившее получить страховщикам такие сверхприбыли, что значительную часть их в целях избежания срыва в гиперинфляцию государство даже вынуждено было изымать в специальный фонд. При этом страховщики продолжали плакаться о низкой рентабельности этого своего бизнеса и попытались расширить себе "кормовую базу", протолкнув аналогичный закон уже о страховании жилья, но пока, к счастью, особого понимания не встретили (правда в качестве утешительного приза им предоставили налоговые льготы, уменьшив налогооблагаемую базу по прибыли). Но и так вся тяжесть расходов по принудительному страхованию, причем не только личного автотранспорта, но и государственного, и коммерческих перевозчиков, естественно легла на население, у которого в очередной раз под благовидным предлогом были изъяты огромные суммы в пользу капитала, что в полном соответствии с базовыми принципами экономической теории привело к росту инфляции, снижению платежеспособного спроса  и усугублению социального расслоения. 

       Какова же могла быть альтернатива как минимум странному использованию сверхдоходов, волею судеб доставшихся бюджету России? Вероятно самым разумным их использованием было бы вложение средств в комплексное развитие секторов экономики, менее всего зависящих от флуктуаций рынков и при этом обеспечивающих максимально оправданную доходность. Но перед этим необходимо сначала провести ряд неотложных экономических мер, направленных на нормализацию режима налогообложения и устранение наиболее опасных и значимых инфляционных факторов. В случае неблагоприятной конъюнктуры сырьевых рынков (что уже не раз бывало) находящаяся в весьма непростых географических и климатических условиях Россия, вынужденная к тому же содержать большую и относительно современную армию, не сможет ни прокормить, ни одеть, ни обогреть себя, а тем более обеспечить нормальный уровень жизни большинства населения за счет только одного экспорта сырья. Россия сможет обеспечить достойный уровень жизни своему населению, только имея развитую и мощную промышленность, сильное сельскохозяйственное производство. Россия не сможет, а значит не захочет занимать то место в мировом разделении труда, которое ошибочно определили ей зарубежные экономисты.

        Подводя итог сказанному, необходимо отметить,  что как видно из изложенного, российская экономика существует и пока что развивается не благодаря, а вопреки усилиям государства. Выход из глубокого кризиса конца 1990-х годов стал возможен не вследствие мудрого руководства экономикой "реформаторами", а исключительно благодаря стечению ряда благоприятных экономических факторов, в числе которых были и некоторые отложенные макроэкономические эффекты после известного "дефолта", и исключительно благоприятная глобальная конъюнктура некоторых сырьевых рынков, и удачно сложившиеся тренды основных мировых резервных валют, и многое другое. Но даже для непрофессионала совершенно очевидно, что  эти факторы не будут действовать бесконечно, более того, влияние некоторых из них уже существенно ослабло или вовсе прекратилось. В то время как фундаментальные основы для перманентного кризиса экономики России никуда не делись - действует все та же порочная абсурдная налоговая система, способная задушить любой реальный бизнес на корню и делающая абсолютное большинство работающих формально нищими, инфляцию никак не удается обуздать, а ее официально декларируемые значения все больше расходятся с реальными. И все это удачно дополняется всепроникающей коррупцией государственного аппарата. Очевидно, что если не предпринимать никаких мер к изменению ситуации, то российскую экономику могут в любой момент подстерегать кризисы, ничуть не менее катастрофические, чем памятные события 1992-1993 и 1998 годов.

        К числу базовых принципов, способных реально способствовать стабилизации, укреплению и последующему уверенному росту российской экономики, могут быть отнесены следующие:

После того, как с с субъектов суверенной экономики России будет снята непомерная нагрузка в виде избыточного инфляционного давления, абсурдного налогового регулирования и коррупционных поборов, когда будет обеспечен реальный, а не инфляционный, рост платежеспособного спроса населения в различных секторах потребительского рынка (а возможно и одновременно с этими процессами) можно будет перейти к решению задач по оптимизации структуры вложений крупных финансовых средств, получаемых бюджетом. Государственные инвестиции могут быть наиболее эффективно использованы в следующих сферах:

Хочется надеяться, что после реализации всех этих мер, возможно, наконец-то окончательно уйдет в прошлое порядком всем надоевший перманентный кризис экономики России, уже скоро как двадцать лет подряд то загоняемый вглубь, то снова вылезающий на поверхность во всей своей красе. А уровни коррупции государственного аппарата и инфляции будут держаться если и не на минимуме, то во вполне приемлемых рамках. Ведь совсем избавиться от этих явлений в реальной экономике невозможно...